Блюз Сонни. Повести и рассказы зарубежных писателей о музыке и музыкантах - Факторович Евгений Пинхусович - Страница 97

Вендланд. Немножко отдохнуть — большое удовольствие!

Хенкель. А немножко хорошей музыки…

Шмит-Нейсс. Да, это правда! И если из нашего трио сегодня ничего не выйдет, то музицировать мы все-таки будем.

Хильда (зло). Хотя бы для того, чтобы вдохновить дядю Вендланда на новые подвиги.

Шмит-Нейсс (не уловив иронии). Правильно! А у меня для вас приготовлен сюрприз. Превосходная старая, немецкая музыка! Вот! (Поднимает тетрадь.) «Магнификат» Баха.

Вендланд. О, теперь я еще охотнее застряну здесь! Этого я, кажется, с детства не слушал.

Шмит-Нейсс (садится за рояль). К сожалению, мне удалось достать только оркестровую партитуру. Ах, до чего великолепно это вступление! (Пробует сыграть оркестровую партию вступительного хора, но у него ничего не выходит; пока он бренчал, Мориц тихо подошел к роялю и, читая ноты, остановился за его спиной.)

Хенкель (добродушно). Ну, мастер, то, что у вас получается, звучит не слишком «великолепно».

(В дверях появляется Минна и делает знаки фрау Эрне; та встает и выходит.)

Шмит-Нейсс (продолжает бренчать, ворчливо). Не всякий умеет играть по партитуре.

Хильда (громко, почти дерзко). Дай попробовать Морицу, папа! Он наверное сумеет!

Вендланд. Да, я бы предпочел послушать Баха в хорошем исполнении. Если герр… герр… простите, как вас величать?

Шмит-Нейсс (быстро). Это неважно…

Хильда (в тоне предыдущей реплики, почти одновременно с отцом). Его зовут Вейнберг, дядя Вендланд, Мориц Вейнберг.

Вендланд и Хенкель (одновременно). Просим, просим, герр Вейнберг.

Шмит-Нейсс (нервно оглядываясь на Морица). Раз все просят… может быть, вы попробуете?

Мориц (молча садится за рояль, несколько секунд вглядывается в ноты и начинает играть. Сильное, превосходное исполнение. Все благоговейно слушают; окончив оркестровое вступление, Мориц прерывает игру).

Хенкель (горячо). Бог ты мой! Это действительно великолепная музыка!

Шмит-Нейсс. Видите? Что я говорил? Истинно немецкое искусство!

Мориц (в это время, улыбаясь, перелистывал ноты; начинает играть вступление к «Deposuit». Хильда встала за его стулом и напевает сольную партию. Вендланд тоже поднялся с места).

Вендланд (когда Мориц прервал игру). Да, это истинная старая немецкая культура; каждый звук, каждое слово — кусок Германии; и замечательно сыграно, герр Вейнберг. А какой тут текст?

Хильда (горячо). Латинский, дядя! Но есть и перевод. (Читает с нарочитой медлительностью.)

Вендланд (нервно). Что? Что?

Шмит-Нейсс (жестами объясняет Хильде ее «faux pas»; Мориц улыбается).

Хенкель (с притворной наивностью, сухо). Текст истинно немецкий, что и говорить.

Вендланд (который, стоя рядом с Хильдой, смотрел в текст, отходит). Так, так…

Маленькая пауза, во время которой с улицы доносится сначала чуть слышный, затем все более явственный шум.

Фрау Эрна (прерывая напряженную тишину, возбужденно). Вы бросили играть? Вы тоже слышали?

Шмит-Нейсс (вскакивая). Что? Что слышали?

Хильда. Тише! Не шумите! (Прислушивается к шуму за окном.)

Фрау Эрна (намеренно громко). Минна, наша горничная, только что вернулась — принесла вам пиво, профессор! Она говорит, что в городе настоящий ад! На Хеймаркте уже горит! А какая-то банда направляется сюда!

Хильда. На Хеймаркте?

Вендланд (встает). Там, где синагога? Банда? Банда идет сюда? Тогда я должен…

Хенкель. Но, господа, друзья мои, нам-то до этого какое дело? Кто нам может помешать заниматься нашей «истинно немецкой» музыкой? Пожалуйста, продолжайте, герр Вейнберг. А ты, Хильда, хотя ты и не певица для ораторий… Итак, фрау Эрна… (Все снова садятся, но спокойствие — наигранное; действительно спокоен только Мориц, который снова начинает играть. Но звуки рояля не могут заглушить уличного шума.)

Мориц (кивком головы дает Хильде знак к вступлению).

Хильда (поет громко, ясно произнося слова текста).

(В эту же минуту шум погрома, доносящийся с улицы, врывается в комнату. Вой, свист, выкрики «Хепп-хепп!» «Израиль!» «Долой евреев!» Музыка и шум смешиваются. Следующие реплики — почти одновременно.)

Фрау Эрна. Хильда, Мориц, да погодите же!

Вендланд. Господи! Какой ужас! (Хватает свою фуражку.)

Хенкель. Улица ворвалась в искусство, ничего, кроме черепков, не останется.

Шмит-Нейсс (срывается с места и гасит свет. В окне отсвет пожара. Мориц встает и подходит к окну).

Фрау Эрна. Карл! Что за глупости! (Быстро зажигает свет. В ту же минуту в боковое окно влетает камень.)

Шмит-Нейсс (бросается к окну и отталкивает Морица). Вы что — с ума сошли? (Пока Хильда ведет Морица в комнату, Шмит-Нейсс торопливо задергивает портьеры и придвигает к окну ширму. Уличный шум, после нескольких громких командных выкриков, утихает; наступает полная тишина.)

Хенкель (снова пробует внести спокойствие, заставляет всех сесть). Видите? Что я говорил? (Берет фуражку из рук Вендланда.) Садитесь. Мы-то ведь принадлежим искусству, а не улице, верно? (Садится сам.) Ну-с, герр Вейнберг… Нет, Хильда, не надо; хорошо будет и без пения.

Шмит-Нейсс (вытирая лицо). Да, да, музыка…

Фрау Эрна. Как будто все действительно обошлось. Продолжайте, Мориц.

Шмит-Нейсс (снова вскакивает и отводит Морица от рояля). Не лучше ли нам сыграть что-нибудь другое? Надо чем-нибудь заняться! Идите сюда, Хенкель, доктор! (Он придвигает пюпитры для нот, Хенкель помогает ему; Вендланд неохотно встает.)

Хенкель. У вас всегда являются блестящие идеи!

Шмит-Нейсс (Хенкелю). Принесите, пожалуйста, те ноты, по которым мы играли в прошлый раз, — Гайдна…

Трое мужчин берутся за инструменты, садятся, настраивают их. Остальные следят за ними; спокойствие искусственное; все одновременно прислушиваются к шуму шагов, доносящихся через переднюю с лестницы. Мориц стоит возле двери; он с трудом подавляет волнение; Хильда встает и молча успокаивает его; приготовления к игре закончены.

Шмит-Нейсс (скрипка). Готово? Начинаем! (Он стучит, все трое начинают играть. В то же мгновение — громкий звонок и стук во входную дверь. Все вскакивают с места; трое мужчин держат инструменты в руках и смотрят на дверь. Фрау Эрна и Мориц распахивают дверь в переднюю; видна входная дверь, которую в это время открывает Минна.)

Фрау Вейнберг (входит, смертельно бледная, платье разорвано, волосы растрепаны, но несмотря на все — полная достоинства).

Мориц (бросается, чтобы поддержать ее). Мама, что случилось? Кто это сделал?

Дверь в переднюю остается открытой. Мориц и фрау Эрна ведут фрау Вейнберг к дивану, на который она падает; следующая сцена происходит в быстром темпе.

Шмит-Нейсс (испуганно жмется к роялю). Да, но зачем же сюда?

Вендланд (в нерешительности стоит на авансцене, с альтом и смычком в руках).

Хенкель. Господи! Надо же помочь ей! Вендланд, что вы стоите? Вы ведь врач!

Вендланд (выходя из оцепенения). Да, да… иду! (Направляется к дивану.)