Да! Да! Да! - Осборн Мэгги - Страница 54

— Полагаю, на мне должен быть «ансамбль», приготовленный к соревнованиям на «Аннасетт».

— Подозреваю, что вы сделали наилучший выбор, — ответила Джульетта, садясь рядом с ней. — Клара, никогда еще я не была так несчастна с тех пор, как Бен и я… с тех пор, как мы… — Она не могла продолжать — щеки ее запылали ярким румянцем.

— И тем не менее вы никогда не были так счастливы.

Джульетта откинулась назад и запрокинула голову:

— Знаете, иногда я задумываюсь, которая из нас оказывает наихудшее влияние на остальных.

— Я мечтала побыть наедине с Медведем вне зависимости от ваших с Зоей поступков. — Клара томилась по этому мужчине и жаждала его с того самого дня, как случайно столкнулась с ним.

— Как и я мечтала о Бене, но не думаю, что у меня хватило бы отваги или дерзости пойти на это.

Клара взяла Джульетту за руку:

— Думаю, что хватило бы. Вы не та, какой были при нашей первой встрече. Мы все изменились.

— Возможно, но, Клара, позвольте сказать вам одну вещь. — Серые глаза Джульетты были полны сочувствия. — Вы ведь знаете, что ваша любовь к Медведю не приведет ни к чему хорошему.

— Я ведь не утверждала, что люблю его.

— Вам и незачем об этом говорить.

Джульетта была права. Клара любила его. Ей нравилось, что он такой внушительный, нравилось его изборожденное шрамами лицо. Клара находила его красивым. На его громоподобный смех она отвечала улыбкой. Вероятно, Медведь посмеялся бы, скажи она, что находит его галантным, но он был мягок с женщинами и стремился защищать их и покровительствовать им. Он сумел всего добиться сам и не кичился этим, был готов обсуждать с ней дела и принять ее совет. Но больше всего Клара ценила в нем то, что он не рассматривал ее как выгодное капиталовложение, что его интересовали только ее ум и тело. И она решила вознаградить его за это.

На озере Беннетт располагался самый крупный лагерь, какой только доводилось видеть Кларе после Дайи.

Здесь сходились дороги от Скагуэя и Чилкутского перевала, старатели выплескивались на берег озера с двух сторон. Не менее чем над тысячей палаток висел слой дыма из труб. Некоторые старатели будут толкать свои сани до Доусонаг с риском погибнуть в снежных заносах, умереть от голода, попасть на обед диким зверям или просто заблудиться. Большинство останутся на берегу замерзшего озера и перезимуют до весны, сооружая плоты или лодки. Многие утонут в реке Юкон после того, как сойдет лед. Это случалось каждый год.

— Нам повезло, что никто из нашей группы не погиб, — сказала Клара. У всех были царапины, потертости, ушибы, синяки, вывихи, но ничего опасного для жизни. Слава тебе Господи!

— Не спешите с выводами, — сказала Джульетта, у которой рот был полон булавок. Она подкалывала платье Клары в талии и на плечах. Это было необходимой мерой, потому что Клара, как и все они, потеряла в весе за время путешествия. Обе женщины повернулись к хлопнувшему клапану, закрывавшему вход в палатку, и посмотрели на вошедшую Зою, вместе с которой внутрь ворвался вихрь снежных хлопьев.

— Я его заполучила! — сказала Зоя с торжеством. Она принялась разматывать шарф, снимать шляпу, варежки, пальто и два свитера.

— Думаю, наша дружба с миссис Эддингтон дала трещину, — заметила Джульетта. — Достаточно скверно и то, что вы купили у нее один пессарий. Она вряд ли сможет понять, зачем вам понадобился второй.

— Почему вы не сказали ей, что он для вас? — спросила Клара.

— Для меня? — Зоя озадаченно захлопала ресницами. — Я ведь замужняя женщина. Возможно, у меня уже есть все, что требуется для брака.

Клара широко раскрыла глаза, продолжая смотреть на нее:

— Никто не знает, что вы замужем, но всем известно, что у вас роман с Томом. Достаточно взглянуть на вас обоих, поэтому не рассказывайте мне сказки о своем браке.

Джульетта переменила позу.

— А почему это у миссис Эддингтон, похоже, нескончаемый запас этих… этих вещей? Это неприлично.

— Миссис Эддингтон очень предусмотрительная женщина. Она предвидела, что в дороге завяжутся романы, поэтому и привезла пессарии на продажу. Она уже заработала на них кругленькую сумму.

— Правда? — спросила Джульетта. — А она назвала имена своих клиенток?

— Миссис Эддингтон гарантирует конфиденциальность.

— Дайте-ка взглянуть, — сказала Клара. — Ага! Точно такой, как я и думала, с розовой ленточкой. — Она принялась развязывать узелок.

— Что вы делаете? — спросила Джульетта хмурясь. — Вам же понадобится ленточка.

Она выглядела напуганной, потому что показала, что знает ее назначение.

— Знаю, но мне не нравится ее цвет. Если уж у меня будет свисать ленточка из… ну, вы знаете откуда, то пусть она будет голубой, от моего первого приза. Сразу будет ясно, что здесь все первоклассное.

Они уставились на нее, потом разразились неудержимым хохотом. Когда приступ миновал и они отдышались, все три уселись на свои кровати, вытирая набежавшие от смеха слезы. И Клара вдруг подумала, что ей будет не хватать этих женщин, когда их долгое путешествие закончится. Она поняла, что станет отчаянно скучать по ним.

Медведь позвал ее на следующий вечер. Все, что Клара могла разглядеть в его лице, — это глаза между полями его шляпы и толстым шарфом, закрывавшим рот и нос. То же самое можно было сказать и о ней.

Барретт взял нарты с собачьей упряжкой и сделал нечто похожее на шезлонг. Как только он усадил Клару и укутал в шерстяные одеяла, то крикнул Зое и Джульетте, что доставит ее обратно еще до утра. Потом Медведь направил сани через весь лагерь вдоль берега, петляя по проложенному следу.

Светила луна, и Клара увидела его хижину, как только сани сделали последний поворот. Казалось, она парила в воздухе, потому что стояла на сваях. Окна были освещены, из трубы в черное небо поднимался кудрявый дымок, казавшийся серым на темном фоне. Медведь протоптал дорожку к крыльцу и к сараю, где держзл собак.

— Входите и обогрейтесь, — сказал он, помогая Кларе выбраться из саней. — Я позабочусь о собаках и вернусь через минуту.

Она отворила дверь и оказалась в сводчатом помещении, бывшем, по-видимому, гостиной. Вскоре появился Барретт. Центр комнаты занимал бильярдный стол, вокруг которого стояли обитые кожей стулья. На стенах висели головы животных, по-видимому, охотничьи трофеи — две головы медведей гризли, несколько голов лосей, карибу, пара волчьих голов и голова ощерившейся дикой кошки. Над маленькими столиками было прибито несколько фотографий. На одной был запечатлен сам Медведь возле салуна «Голый медведь» в обществе нескольких мужчин. Справа от Медведя возвышался снежный сугроб, поднимавшийся выше его плеч. На другом снимке Барретт с ружьем в руке попирал тушу убитого медведя. Должно быть, это был один из трофеев, чья голова была прибита над каменным камином.

Кухонька в хижине была маленькой. Когда Клара заглянула туда, она увидела главное и подумала, что ни одна женщина не пожелала бы иметь кухню, где локти упирались бы в стены. Зато в противоположность кухне спальня была внушительных размеров. С того места, где она стояла, Клара заметила бритвенный прибор на бюро, увидела ряд аккуратно выставленных сапог под крючками, на которых была развешана одежда.

Она оценила его аккуратность. Она не могла бы мириться с неряшливым мужчиной. К счастью, она уже вернулась в холл, когда вошел Медведь.

— Разрешите мне поухаживать за вами, — сказал он, разматывая шарф и улыбаясь ей. Он снял с нее шляпу и варежки, помог избавиться от пальто и тяжелых ботинок. Заглянув ей в глаза, он с трудом перевел дух и спросил: — Могу я снять с вас плащ?

Клара подняла руки, и водопад рыжих кудрей обрушился на ее плечи и спину. Она пожалела, что возле вешалки не было зеркала. Медведь смотрел на нее, как будто видел впервые. Клара встала к нему спиной, позволив ему снять с себя плащ, потом медленно повернулась.

— О мой Бог! — сказал он тихо. Глаза его широко раскрылись, когда он увидел ее внушительное декольте. — Значит, вы мне не приснились. — Он стоял, как огромная скала, глядя на нее, пока тающий снег струйками сбегал по его куртке, образовывая лужицу на полу у его ног. — Я никогда не видел никого, похожего на вас, сладкая девочка, — сказал он нежно, но охрипший голос выдавал его волнение. — У меня сердце останавливается при виде вас. И вы пахнете так, как полагается пахнуть красивой женщине.