Да! Да! Да! - Осборн Мэгги - Страница 55

Сегодня Клара надушилась своим немецким одеколоном. И ее корсаж открывал взору так много, что не оставлял места для фантазии. К тому же на ней были бриллианты Джульетты, она держала в руке лучшую сумочку Зои, и при ней была ее драгоценная голубая лента.

— Могу я помочь вам избавиться от этих насквозь промокших вещей? — спросила она, разматывая его шарф.

Смеясь, Барретт позволил ей повесить его куртку и шляпу на вешалку, снял свои снегоступы и заменил их парой вечерних туфель. Когда он встал, Клара увидела, что Медведь выбрал для вечера темный шерстяной костюм с таким же жилетом. Его обычно нечесаные и спутанные золотистые волосы сегодня были аккуратно причесаны. Он выглядел весьма представительным мужчиной. И таким красивым, что она не могла отвести от него глаз, да и не хотела этого делать!

— Ну, — сказала она, заметив, что они стоят на сквозняке, — мы сдвинемся с…

— О Господи! Куда подевались мои манеры? Входите же, входите! Добро пожаловать в мою хижину на озере Беннетт. Она маленькая, и не думаю, что вам понравилось убранство, — сказал Медведь с улыбкой — Я отделал ее на свой вкус. Вы единственная женщина, побывавшая здесь.

— В таком случае я польщена, — сказала Клара, направляясь к бильярдному столу. — Как, скажите ради всего святого, вы переправили его через перевал?

— Его везли через всю страну. Господи! Как вы красивы! Вы вызываете у меня мысли о меде и персиках. Так бы и съел вас!

Вспыхнув от комплимента, Клара перешла к камину и теперь, склонив голову, разглядывала охотничьи трофеи.

— Полагаю, у каждого из них есть своя история.

Он последовал за ней и теперь стоял так близко за ее спиной, что Клара чувствовала жар его массивного тела.

— Среди них нет историй, достойных нежного слуха такой прелестной леди.

Да, им предстоял долгий разговор!

— Итак, вы готовы повторить наш матч? — Повернувшись, Клара вглядывалась в его карие медвежьи глазки. — Я склоняюсь к тому, чтобы признать себя побежденной. Для этого нам не обязательно вступать в единоборство. Считайте, что вы выиграли. Я бы предпочла выпить пива и поболтать.

Он встревожился:

— Вы меняете планы на ходу!

Господи, каким красивым он ей казался! Клара изучала его и искренне недоумевала, почему женщины не бросаются в его объятия.

— Мы можем поговорить и после обеда, если вам угодно.

Внезапно она поняла его замысел, дававший ему возможность снять напряжение и возбуждение, потому что он не знал, как развлекать леди. То, что Медведь волновался и нервничал, вызвало у нее улыбку. Привстав на цыпочки, Клара отважно поцеловала его в чисто выбритую щеку. Мгновенно тело его напряглось, и он уставился на нее прищуренными глазами.

— Принесите нам пива. Я посижу и подожду вас у камина.

Он дотронулся до своей щеки, потом бросил взгляд на ее персиковые груди, возвышавшиеся над корсажем, кивнул и поспешил в кухню, не прибавив ни единого слова.

Клара оглядела поставленные им у камина стулья и передвинула их поближе друг к другу. Пользуясь преимуществами своего пола, она выбрала один из маленьких столиков, расставленных в разных местах комнаты, и поставила его возле стульев. Отступив назад, она пригляделась — стало намного уютнее. Она создала более интимную атмосферу.

Медведь тотчас же заметил это. Он посмотрел на стулья, потом скользнул взглядом по ней, прежде чем поставить бутылки с пивом и стакан для нее на выбранный ею столик.

— Я подумал, что сегодня вы захотите пить из стакана, — предположил он. Вцепившись в спинку стула, Медведь попытался поставить его на прежнее место.

— Зачем вы отодвигаете его?

— Сладкая, медовая девочка, мне трудно удержаться, чтобы не дотронуться до вас. — Он смотрел на нее с извиняющимся видом. — Сегодня я хочу вести себя безупречно. Я не хочу выглядеть в ваших глазах огромным неотесанным увальнем. Я ведь могу ненароком обидеть вас.

Клара решительно тряхнула головой и выпрямилась, обдав его яростным огнем своих карих глаз. Она вытянула руку и указала на стул:

— Сядьте!

— Что?

— Сядьте немедленно!

Поколебавшись, Медведь сел, потянулся за бутылкой пива и сделал из нее большой глоток, не сводя с Клары глаз. Она опустилась на край стула лицом к нему и сложила руки на коленях.

Она так давно не носила корсета, что и забыла, как в нем неудобно.

— То, что я порядочная женщина, — это правда, — заявила она наконец.

— О черт возьми! Если вы мне указываете на это, значит, я уже в чем-то провинился. Прошу прощения.

— Медведь, вы меня ничем не оскорбили, но нам следует поговорить.

Казалось, он ее не слышал.

— Есть нечто такое, что я собирался сказать вам позже, после того как мы насладимся этим вечером. Впрочем, я давно должен был вам все объяснить. — Откинув голову назад, он сделал еще один глоток из бутылки и, осушив ее, поставил на стол. — Моя мать была шлюхой, Клара. Я не знаю, кто мой отец. Я вырос в чикагском борделе.

— О Медведь! — Ее глаза широко распахнулись от сострадания к нему, но он отмел его стремительным жестом. И внезапно Клара поняла, почему он иногда так неловко чувствовал себя с ней.

— В целом детство у меня было неплохое. Моя мать и ее друзья заботились обо мне. Они старались сделать так, чтобы у меня было все, в чем я мог нуждаться. Когда большинство детей уже лежали в своих постельках, я бродил где хотел, в основном по соседству, при случае мог стянуть пенни, как и другие мальчишки, которым разрешали разгуливать допоздна. Я научился драться, заботиться о себе, я узнал множество вещей, о которых не прочтешь в книгах. Это было детство, которому могли бы позавидовать многие.

— Медведь…

— Подождите. — Он поднял свою ручищу. — Моя мать и ее компания были добры, щедры и в своем роде честны. — По выражению его лица она поняла, что он бросил ей вызов и теперь ждет возражений. Но Клара ничего не сказала, и он продолжал: — Но даже мальчишкой я чувствовал, что большинство людей живут иначе, не так, как мы, и что они не одобряют наш образ жизни. Я знал, что мою мать и ее подруг часто оскорбляют те мужчины, которые позже возвращались к ней снова. Не могу сказать, что я стыдился ее, этого не было. Но я знал, что и она, и я жили в каком-то ином и неправильном мире.

— Ваша мать…

— Моя мать была не такой, как вы. Она потела, сквернословила, пила, как мужик, и не нуждалась ни в прощении, ни в оправдании своего образа жизни и своих удовольствий. Она не была нежным созданием и плевала на хорошие манеры.

Клара начала понимать. Для него респектабельные женщины были прямой противоположностью его матери во всех отношениях. И он считал, что респектабельные женщины стоят на недосягаемой высоте.

— Когда я встречаю таких женщин, как вы, Клара, я снимаю перед ними шляпу, кланяюсь и прохожу мимо. Леди не может одобрить ни моего происхождения, ни моего образа жизни, ни меня самого. Как я ни стараюсь быть другим, я все еще способен сквернословить. Смотрите, сколько раз я уже обидел вас. И поверьте мне, я пытался этого не делать.

— Если вы считаете, что достойная женщина не может увидеть в вас ничего хорошего, то как вы объясните мое присутствие здесь? — мягко спросила Клара.

Медведь нахмурился:

— Вы не знали, как я рос.

— Какой бы ни была ваша мать, она достойна восхищения за то, что вырастила такого прекрасного сына. Вы честолюбивы, удачливы, честны, благородны и полны любви к жизни. Вы стараетесь добиться успеха во всем и ничего не делаете наполовину. При вашем происхождении и среде, из который вышли, вы могли бы стать бог знает кем, но не стали.

— Но вы другая, — сказал он наконец. — Сначала я не знал этого и пытался держаться подальше от вас. Я думал, что нас обоих ждет разочарование. Но я не мог заставить себя отвернуться от вас, вы подали мне надежду, знак, что мое внимание вам не претит.

— Я не так уж отличаюсь от вас, Медведь.

— Каждый, кто встречает вас, видит, что вы респектабельная дама, получившая хорошее воспитание. — Он улыбнулся. — Однако вы явились на наш турнир и выиграли его. И вот я увидел вас в самом центре потасовки, а вокруг лежали поверженные мужчины. Вы умеете вести себя как сильная личность!