Летопись Третьего мира. Ч.4 Тень Ораны (СИ) - Версон Мария - Страница 70

Король фениксов моргнул и стал медленно поднимать веки: белые кольца его глаз сменились ярким желтым цветом, чистым солнечным. В течение нескольких секунд, цвет продолжал меняться и густеть, до тех пор, пока не стал таким же, как цвет закатного солнца, уходящего за башню Хар-Терр-Крона.

- Чтению Светила. – Дио продолжал не моргать, и в желтизне его глаз стали виднеться оформленные мелкие пятна.

Это действие длилось несколько минут, и всё это время, Стижиан, так же не моргая, вглядывался в силуэты, тенями мелькающими в глазах феникса.

- Нашел, - сказал он, снова взяв монаха за руку, и они вместе растворились в воздухе, унеся с собой защитное кольцо белого пламени.

Несильная, но уверенная рука Дио привела Стижиана к сайлантам. Их было двое: один разрывал на куски демонов, десятками бегущих на них, а другой колдовал над раненными магами.

Их было не больше двух десятков. В большинстве с белыми волосами, усталые и измученные, раненные, они сидели на земле у реки, со стороны юго-западного подъема на четвертый остров. Это было одной из трех зон, где прочие три острова не перекрывали друг друга, и виднелся сразу королевский дворец.

- Нужна помощь! – Крикнул тот из сайлантов, что превращал демонов в клубы пыли. Его напарник тут же собирал эту кровь и отправлял её к магам, но судя по выражению его лица, что-то шло не так.

Прежде, чем подойти и спросить, что же именно, Стижиан встал перед усталым сайлантом и воззвал к мощи духа. Изумрудная Иф возникла рядом с хозяином, стоило ему о ней подумать. Прекрасное могучее создание, с телом, сотканным из яркого пламени.

- В бой, красавица. – Приказал своему духу монах, и та покорилась.

Вспышкой, изумрудный феникс бросился вперед. Пламя Иф не было столь же могучим, как огонь белого Дио, но её сила оставляла от противников лишь горстки пепла. Десятками, а может даже сотнями, своими могучими пламенными крыльями грозная птица срубала головы демоническим отродьям, поджигая их тела. Жар, исходящий от неё, заставил прочих союзников отступить подальше и держаться в стороне от зоны, которую оберегала она.

- Справишься без меня? – Спросил Стижиан у неё, мельком поглядывая назад и разыскивая брата.

Иф возникла перед хозяином, склонила голову и коснулась клювом его носа.

- Смотри не задень сайланта, - он погладил её по стройной шее и тут же развернулся и побежал в сторону магов. – Дримен! – Крикнул он, завидев знакомый затылок, над которым как раз колдовал второй сайлант. – Дрим, ты как?

- Это были диссонансы… - Обессилено прошептал маг, а когда руки брата легли ему на плечи, и он обмяк, теряя последние силы. – Здесь колоссальное скопление разнородной магической энергии. Это вызывает диссонансы. И это была только первая волна. Дальше будет хуже.

- Что? Дрим, о чем ты? – В свете изумрудных вспышек, монах смотрел в угасающие глаза единственного брата. – Дримен! Дрим, не надо!..

- Ты должен идти в Орану. Кто-то… Кто-то пропитал остров негативом. – Он усмехнулся, и изо рта потекла густая кровь.

Стижиан кинул взгляд на сайланта, начавшего резать свою руку вдоль вены от запястья до локтя.

- Идея хороша, но…

Кровь мага исчезла с его лица, но ему не становилось лучше. Стижиан снова посмотрел на целителя, но тот лишь развел руками, залатывая порез.

- В Оране слишком мало места, для того, чтобы строить кладбища. Но есть склепы. Много склепов. Слушай сюда, - Дримен сделал вялый рывок, чтобы брат посмотрел на него, - городские сжигали своих предков. Тебе ли не знать, что нежить может восстать даже из пепла, была бы только энергия. Стижиан, там наши жены, - ослабшими пальцами он впился в рубашку брата, - иди туда…

- Но ты… Дрим, я… - Монах растерялся, его глаза забегали по сереющему лицу брата.

- Лухс говорил, стихийные маги очень чувствительны к магическому состоянию среды… - Быстро протараторил сайлант.

- Будь реалистом, Стиж, я уже покойник. Иди.

Стижиан ещё несколько секунд смотрел брату в глаза, а потом торопливо закивал.

Когда монах исчез, а вслед за ним и изумрудный феникс, Дримен лежал на грязной траве и смотрел на оранжевое, с алыми разводами на нём, небо и слышал, как демоны пробиваются вперед. Кровь снова стала заливать глаза, исказив видимое, но магу не сильно-то и хотелось наблюдать за чем-либо вокруг. Он выполнил свою миссию, он защищал Орану достаточно долго, чтобы успела прибыть помощь, а значит, теперь можно и умереть.

Лишенные сил, маги оказались неспособными более защищать себя. Когда демоны разорвали обоих сайлантов, их защищавших, выжившие бросились бежать в разные стороны, но большинство – к воде, к монахам и щиту, не пропускающему демонов. И это оказалось очень своевременным.

Дримен закрыл глаза: когда ты слеп, магия становится реальным миром. Это он твердил себе всю свою жизнь, с того самого дня как целители академии сняли грубые нити, которыми мать залатала ему глаза. Для него магия всегда была реальностью, поэтому неудивительно, что когда реальность стала рушиться, стал уничтожаться и он.

Маг снова видел мир ярких красок и вспышек на черном полотне. Он лежал глазами к небу, истекая кровью, уже не чувствуя боли от раздирающих его тело язв и струпьев. Он видел множество разноцветных огней: Дримен чувствовал – это демоны, способные летать. Сообразив, что им не прорваться сквозь линию защиты драконов и монахов, те уже успели восстановить позиции, демоны решили атаковать Орану с воздуха. Что их так тянет к столице? Ах да, подумал маг, там сейчас негатива больше, чем где бы то ни было в мире. Даже Склеп Трех Королей не может похвастаться такими запасами. Как же это было глупо, думал про себя маг, не стоило собирать весь негатив в одной точке. Но ведь тогда демоны уже давно бы захватили Орану и двинулись дальше?

Крылья не помогут демонам преодолеть барьер. Дримен видел его – плотный, бело-синий, словно стена льда, монашеский барьер вгрызался в небеса. Ничто не могло его преодолеть.

Дримен моргнул и стал следить за точками, разбивающимися о величайшую из магических стен, что он когда-либо видел.

Он снова моргнул. И потом ещё. И так продолжалось до тех пор, пока он не понял, что его глаза уже некоторое время открыты. Дримен зажмурился, но тогда его глазные яблоки пронзила страшная боль, подобная удару кинжала, и маг не смог её стерпеть и открыл глаза.

Он знал, что это за чувство, но уже разучился жить с ним, отвык от него. Эта боль, пронзающая голову острым клинком. Это Оримие. Но почему, почему он снова ослеп? Почему он потерял дар сдерживать её?

- Ах да, - усмехнулся себе маг, в то время как мимо него мчались сотни демонов, - я же умираю. Слабею. Только давай, побыстрее, пока небо пустое, и пока я…

Чернота перед глазами начала сменяться красками. Сначала возникло алое полотно, с облаками и тучами. В голове мага мелькнул вопрос - почему же он не поглощает облака? Демонов в небе не было, пока что всё в порядке. Главное, ни на кого не смотреть, ни на кого…

Над магом склонилось зеленое скверное пахнущее существо с прогнившей мордой. Дримен вздрогнул и уставился на него, но раньше, чем существо успело издать хотя бы один звук, Оримие Интетта поглотила его.

Теоллус Ветру впился красными от мороза пальцами в гладкую и, вроде как, не покрытую льдом поверхность платформы, висящей где-то в сотне метров над землёй. Когда сын рассказывал ему о том, как же трудно взбираться на неё вверх по ледяной корке, Тео, помнится, фыркал и качал головой, не веря. Теперь он верит.

Последний раз подтянувшись, монтерский мастер перекатился вперед и оказался лежащим на спине. Он был абсолютно не готов увидеть Храм, где обучались сильнейшие монахи в истории, и от того ещё какое-то время, пока к пальцам возвращалось кровообращение, смотрел на багрянец заката.

Медленно и неторопливо, Тео поднялся на ноги и отряхнулся, сбрасывая с традиционного монтерского одеяния снег и льдинки. Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул и на выдохе широко распахнул их.