Черная вдова - Островская Марина - Страница 45

Взмахом руки она подозвала официанта (счет был с лихвой оплачен заранее) и попросила вызвать такси.

Когда Наталья приехала домой, она чувствовала смертельную усталость. В Жулебине, где жил Баранов, ей пришлось чуть ли не на себе тащить бедолагу, пребывавшего в состоянии почти полной прострации. Он едва передвигал ноги и периодически нес полную околесицу.

Из его слов следовало, что все сибирские медведи являются членами организованных преступных группировок, а «контора» ведет слежку за ними, устанавливая подслушивающую аппаратуру в берлогах. В этой героической деятельности агент Козырь отводил себе ведущую роль — если бы не он, вся Сибирь уже давно оказалась бы под тяжелой медвежьей пятой.

Втолкнув наконец депутата-агента в его скромную двухкомнатную квартирку, она еще час добиралась и попала домой, когда на дворе была глухая ночь.

Наталья чувствовала себя словно выжатый лимон — была полностью опустошена. Приняла душ и уже хотела завалиться спать, как раздался долгий, настойчивый звонок в дверь. Она настолько устала, что, казалось, у нее нет сил даже шевельнуть рукой, но звонки продолжались и продолжались.

Проклиная все на свете, она встала и поплелась в прихожую. Припав к дверному «глазку», увидела на лестничной площадке Федора Михайлюка. Вероятно, он услышал шорох в квартире и поэтому уже колотил в дверь кулаком.

— Хорошо-хорошо, — с тяжелым вздохом сказала Мазурова, открывая замок.

Михайлюк влетел в квартиру, едва не сбив ее с ног.

— Что случилось, дядя Федор? Пожар? — демонстративно зевая, спросила она.

— Я тебе не дядя Федор, и тут не Простоквашино, сучка! — рявкнул Михайлюк. — Свои шуточки можешь засунуть себе в задницу. Ты почему службу заваливаешь?

— Я к тебе, дядя Федор, на службу не нанималась. Если и делаю что-то вынужденно, — ледяным тоном заявила Наталья, — то это не дает тебе права вытирать об меня ноги.

— Где клиент, которого ты должна была привезти на хазу? Мы прождали три часа, я чуть не опух без курева.

— Клиент в полной отключке, — устало произнесла Наталья. — Он наглотался «ерша», а потом пыхнул пару косяков, которые ты мне подсунул.

— Твою мать! — выругался бывший сотрудник утро. — Леня, как всегда, с «травой» переборщил. Я же говорил ему — много не сыпать. Да и Баран, похоже, хлипким оказался.

— А чего ты ждал от него?

— Вы должны были лечь в постель, и уже завтра у нас был бы компромат на руках, а послезавтра мы бы пилили бабки. Ты своими куриными мозгами должна была соображать, что делаешь. Зачем столько косяков подсунула?

— Я не подсунула, он сам взял. Кто ж знал, что ему понравится.

— Ладно, первый блин всегда комом, — со злостью сплюнул на ковер Михайлюк.

— Можно не пачкать пол?

— Короче, так, подследственная, завтра вызвонишь клиента и затащишь его на хазу. Никакие «но» не принимаются.

— А если у меня менструация? — поинтересовалась Наталья в доходчивой для него форме.

— Исполнишь все в устной форме, — гоготнул Михайлюк.

Наталью передернуло.

— А теперь, дядя Федор, послушай меня, — сквозь плотно сжатые губы процедила она. — Планы меняются.

Михайлюк вытаращил глаза:

— Как это меняются? Да что ты несешь?

— Не гони волну. — Наталья достала из сумочки диктофон и протянула его Михайлюку. — Вот, послушай.

— Что это?

— Компромат на твоего лоха. И компромат этот гораздо круче, чем твоя долбаная видеокассета с порнушкой.

— Ну-ка, ну-ка… — Михайлюк, немного успокоившись, плюхнулся на диван.

— Включай, я не знаю, где тут какие кнопки.

Прослушав запись, он оттаял окончательно.

— Ты, Мазурова, блин, даешь, — расхохотался он, похлопывая себя ладонями по ляжкам. — Вот это разводка! Высший пилотаж! Нет, брательник мой все-таки молоток, правильную дозу травки запихал. Это ж какие бабки можно теперь с лоха стрясти! Да, эта кассетка ему дорого обойдется. Тут разговор короткий — кошелек или жизнь. Без вариантов… Ну, по такому поводу можно и расслабиться. Давай-ка, где там у тебя косячок?

Наталья швырнула ему на колени всю пачку.

— Но-но, ты поласковей, — почти добродушно произнес Михайлюк, доставая сигарету. — А выпить у тебя есть что-нибудь? Косяк неплохо водочкой разбавить…

— Я не пью без нужды, — облокачиваясь на подоконник, с равнодушным видом сказала Наталья. — И спиртного в доме не держу.

— Это ты зря. Сейчас бы водочки накатить не помешало. — Сделав подряд несколько глубоких затяжек, он с блаженным видом откинул голову на спинку.

Наталья продолжала стоять у окна. Пола халата отверулась, слегка обнажив колено. Михайлюк вдруг выпрямился и тяжелым, неподвижным взглядом уставился на нее. Наталья резко запахнула халат и отвернулась.

— А ты ничего, Мазурова, — похотливо улыбаясь, произнес Михайлюк.

Докурив сигарету, он поднялся и шагнул к ней. Его намерения были столь очевидны, что Наталья пожалела: эх, нет у нее в руках пистолета. Сейчас она без колебаний бы нажала на спуск и влепила пулю между его свинячьих глаз.

— Не переживай, Мазурова, сорвалось в одном месте — обломится в другом.

Чего добру пропадать? — Он похабно засмеялся, протягивая к ней руки. — Давай перепихнемся.

— Убери лапы, скотина! — с ненавистью прошипела она.

— Но-но, не изображай из себя недотрогу. Я-то знаю, какой ты была десять лет назад: со всеми наркоманами переспала в Калининграде.

— Ублюдок! — крикнула Наталья и замахнулась, чтобы дать ему пощечину.

Но Михайлюк ловко перехватил руку и, больно сжав запястье, отвел ее вниз. Другой рукой он сорвал с ее плеча халат и неожиданно замер, уставившись остекленевшим взглядом на татуировку.

— Завязала, что ли? — спросил он, увидев вытравленную паутину вокруг изображения паука.

— А ты думал, я наркотиками интересуюсь?

— А чего паучка-то не вывела, Черная вдова? — хохотнул Михайлюк, обдав ее ядовитым дыханием.

— Не твое собачье дело!

Последние его слова привели ее в ярость. Наталья воспользовалась заминкой и изо всех сил саданула ему коленом между ног.

Михайлюк переломился пополам, схватился руками за причинное место и завыл: