Под маской любви - Пол Фиона - Страница 36

— Не нужно, — решительно сказала Кассандра. — Лучше отправляйся к мастерам, которые делают маски. Постарайся узнать, кто заказывал маску сокола. И прогуляйся по рынкам. Вдруг кто-то из торговцев слышал об Анджело де Гради?

Помрачневший Фалько заулыбался и шутливо отдал девушке честь.

— Слушаюсь, синьорина. Вечером ждите меня с докладом.

— Встретимся где-нибудь на Сан-Доменико, — предложила Кассандра. Фалько не стоило попадаться на глаза слугам. Сиена обещала хранить тайну, но на прочих рассчитывать не приходилось.

Он не стал спорить.

— Приходи в «Клинок и море». Я даже готов поставить тебе кружку их лучшей выпивки.

— Постой, — увернулась она, когда Фалько хотел поцеловать ее в щеку. Ее внимание привлек маленький шрам под его правым глазом.

— Откуда это? — спросила она, слегка коснувшись пальцем огрубевшего рубца.

— Один приятель подбил меня нырнуть в канал. Я был в городе без году неделя и понятия не имел, какие они мелкие. — Он потер шрам. — Что вполне естественно.

Кассандра улыбнулась. История в духе ее собственных ребяческих выходок.

Солнце светило на удивление ярко, и, спускаясь по мраморной лестнице, она невольно щурилась и жалела, что не догадалась захватить зонтик. Кассандре казалось, что она чувствует, как с каждой минутой на лице прибавляется веснушек.

Во дворе она сообразила, что прошлой ночью полностью доверилась своему провожатому и не запомнила дороги. Кассандра понятия не имела, в какой стороне находится Большой канал. Солнце стояло в зените, и сориентироваться по нему не представлялось возможным.

Толстые побеленные стены закрывали вид на воду. Кассандра решила выбрать дорогу наугад. Стены все не кончались и с каждым шагом подступали все теснее. Девушка чувствовала себя жертвой Минотавра, брошенной в его Лабиринте. Из окон на нее смотрели десятки глаз. Кассандре было трудно дышать. По спине струился пот. Однако когда она совсем утратила надежду, впереди возник горбатый мостик. Мост означал канал, а значит, и гондолу с гондольером.

Едва она поднялась на мостик, солнце скрылось за тяжелыми тучами. Кассандра зябко ежилась в непросохшей одежде. Мимо с веселым гомоном прошмыгнула компания чумазых ребятишек. Пожилая женщина в сером шерстяном платье и белом чепце смерила незнакомку ледяным взглядом, будто знала, как та провела эту ночь.

Зато сама Кассандра ничего не знала наверняка. Они с Фалько выпили ядовитой настойки Томмазо и стати целоваться. Вот и все, что она могла сказать. Потом начались видения, от которых в памяти остались лишь смутные, тревожные обрывки. Потом она очнулась на кушетке, и он промыл ей рану. Что же было потом? Поцелуи? Или нечто большее? В ее сознании промелькнул образ комнаты со свечами на каминной полке.

Кассандра тряхнула головой, прогоняя докучливые мысли. Мимо проплывала черная гондола. Ничего такого не было. Она бы запомнила. Седой гондольер в ярком камзоле поклонился девушке, и она махнула рукой, приглашая его подойти к берегу.

— Мне нужно на Сан-Доменико, — объявила Кассандра.

Старик покачал головой. Девушка вытащила из замшевого кошелька серебряную монету, но размер вознаграждения не впечатлил гондольера.

— Я оплачу обратную дорогу, — скрепя сердце пообещала Кассандра и достала еще одну монету.

Дополнительная порция серебра зажгла огонь в глазах старого лодочника. Он позволил пассажирке взойти на борт, оттолкнулся от берега и несколькими взмахами весла направил гондолу по нужному курсу. Лодка плавно скользила по водной глади. Едва Кассандра устроилась в фельце, начался дождь. Такова Венеция весной: солнце и непогода сменяют друг друга при первом удобном случае. Гондольер недовольно ворчал, а девушка смотрела, как серебристые нити дождя соединяют темное небо с темной водой. Лодка огибала Риальто и направлялась к Джудекке, а она перебирала рукой подаренное Фалько ожерелье.

Между Джудеккой и Сан-Джорджо-Маджоре поднялся сильный ветер. Его порывы трепали полог фельце, но Кассандра не чувствовала холода. Она вспоминала о кратком поцелуе. О том, как он медленно тянулся губами к ее щеке. О страхе и томлении, наполнявшим ее сердце, когда она не могла решить, ответить ли на поцелуй. У нее была тысяча причин, чтобы отказать, и только одна, чтобы согласиться: она сама этого хотела, хотела сильнее, чем чего бы то ни было в жизни.

Чем бы все кончилось, не прерви их приятели Фалько? Откинувшись на подушки, Кассандра представляла, как он склоняется над ней, целует в шею, ищет губами обнаженное плечо. Она понятия не имела, должна ли женщина отвечать на ласки, или ей пристало лишь принимать их. Фалько сказал бы на это: забудь о том, что пристало, а что нет. Делай как подсказывает сердце.

Девушка закрыла глаза. Она послушала свое сердце и не жалела об этом. Но больше этого не повторится. Никогда. Если Лука узнает, он велит расправиться с Фалько.

И что с того, что мысль о свадьбе не приводит ее в восторг? Это вовсе не значит, что ей хочется пережить позор и изгнание. Тем более что вместе с ней на улице окажутся Агнесса и Сиена.

Гондольер постучал веслом о борт, и девушка с изумлением поняла, что они пришвартовались у палаццо Агнессы. Еще удивительней было видеть у причала чужую гондолу, роскошную прогулочную лодку с лазоревыми боками. Кассандре не приходилось встречать такое чудо. Должно быть, чьи-то скорбящие родственники приплыли на кладбище.

Старик привязал гондолу за синей лодкой и не стал отказываться, когда ему вручили двойную плату. Пересчитывая монеты, он косился на девушку и противно ухмылялся беззубым ртом. Кассандра догадалась, что ее плащ слегка распахнулся, выставив на всеобщее обозрение мятое платье. Девушка закуталась поплотнее, но гондольер так и не спустил с нее глаз, пока она сходила на берег.

Избавившись от мерзкого лодочника, Кассандра резво направилась к дому и замерла у края причала. Садовник Джузеппе сосредоточенно подрезал живую изгородь. Старик никогда не заговаривал с ней, но это вовсе не означало, что он не станет говорить о ней с тетей. А если Агнесса узнает, что племянница не ночевала дома, быть беде. Позор и изгнание ничто по сравнению с наказанием, которое та придумает.

Кассандру охватила паника. Джузеппе стоял спиной к причалу, но никто не мешал бы ему обернуться в любой момент. А обернувшись, он непременно заметил бы ее, каким бы путем она ни пошла. Проникнуть в дом незамеченной не удастся.

А значит, нужно найти укрытие.

Кассандра вспомнила о синей лодке, что изящно покачивалась на воде в нескольких футах от причала. Девушка легко дотянулась до швартовочного каната, но ей не хватило сил подтянуть гондолу к берегу. Оставалось одно: залезть на опору. Кассандра уперлась подошвами в сырую балку и ухватилась за поросшую водорослями сваю. Рискуя соскользнуть и рухнуть в воду, он высунула голову из-под дощатого настила и увидела, что Джузеппе направляется к дому.

Кассандра облегченно вздохнула и вскарабкалась на причал, опасаясь зацепиться пышными юбками за щербатые доски.

Девушка решила срезать дорогу к палаццо. Прячась за кустами, она прошмыгнула на задний двор и прижала ухо к кухонной двери. Убедившись, что на кухне никого нет, она юркнула внутрь.

Не успела Кассандра перевести дух, как на черной лестнице возникла белая от ужаса Сиена.

— Синьорина! — произнесла она громким шепотом. — Ваша тетушка вернулась из Абано и все утро спрашивает вас. Я не знала, что сказать, придумала, что вы пошли прогуляться на берег. — Сиена принялась расхаживать вдоль длинного стола. — Синьора ужасно на меня рассердилась за то, что я отпустила вас одну. Я испугалась, что меня выгонят, и сказала, что это вы настояли.

Агнесса вернулась! Хуже некуда. Кассандра ласково улыбнулась камеристке.

— Все в порядке, Сиена. Тетушку я беру на себя. — Девушка понятия не имела, как оправдаться, ей просто хотелось приободрить служанку. — Ты все сделала правильно.

Кассандру терзало чувство вины. Она не только сама стала лгуньей, но и заставила лгать других.