Под маской любви - Пол Фиона - Страница 42

— Что это было? — спросила девушка, ежась на холодном ветру.

Фалько обнял ее за плечи, заслоняя от ветра.

— Не знаю, — ответил он. — У Паоло такая манера: ему нравится над всеми издеваться. Мне было лень с ним связываться.

За пекарней была привязана маленькая лодка.

— Ну как, ты готова к новому приключению? — спросил юноша, отвязывая канат с таким видом, будто каждую ночь воровал чужие лодки. — После того, что нам довелось повидать, прогулка среди палаццо должна казаться детской забавой.

Кассандра попыталась улыбнуться, но не смогла. В ее ушах звучали слова Паоло. Она не может быть твоей невестой… Не может…

Двигаясь словно сомнамбула, девушка позволила Фалько усадить себя в лодку. Он оттолкнул посудину, прыгнул в нее с причала и вставил облепленные илом весла в ржавые уключины.

Она не может быть твоей невестой. Эти слова вонзились в ее сердце, точно скальпель. Чтобы не встречаться взглядом с Фалько, Кассандра подняла глаза к небу. На черном небосклоне сверкали россыпи звезд.

— Что же будет? — спросила девушка чужим, бесцветным голосом.

Старые уключины немилосердно скрипели, и Фалько пришлось перестать грести, чтобы ответить:

— Поплывем на Риальто. Мне казалось, мы обо всем договорились.

Кассандра посмотрела на него. Поездка была лишь предлогом, не так ли?

— Я не об этом. Я о нас. Что с нами будет?

— Мы постараемся найти убийцу, пока он не нашел нас.

— И это все? — Она ждала, что он произнесет слова, которых она так боялась, — скажет, что они товарищи по несчастью, партнеры, и не более того.

Фалько медлил с ответом.

— Я не понимаю, о чем ты, Кассандра, — промолвил он, когда лодка повернула к Сан-Джорджо-Маджоре.

Кассандра смотрела в неспокойную воду лагуны. Теперь она не знала, что сказать. Кассандра надеялась, что этой ночью решится ее судьба, но все еще больше запуталось.

До самого Риальто они не произнесли ни слова. Когда церковь Сан-Джованни осталась позади, Фалько показал квартал, в котором располагалась мастерская. Кассандра узнала несколько палаццо, высившихся на другом берегу. Их владельцами были сенаторы и богатые купцы. Мадалена жила неподалеку. Улицы и каналы будто вымерли — в этот час добропорядочные горожане видели десятый сон. Тишину нарушало только надрывное кошачье мяуканье.

Кассандра не слишком представляла себе, что они ищут, однако искать что бы то ни было, огибая остров в лодке, уж точно бесполезно.

— Ничего не получится, — заявила она. — Человек, который купил маску, может жить в любом из этих палаццо или вообще не здесь. К тому же мы не знаем, замешан ли он в нашей истории.

— Подозревал, что это ложный след, — признался Фалько, — но…

— Что? — спросила Кассандра.

Фалько потер шрамик под глазом.

— Я хотел тебя увидеть, — признался он. — Хотел немного побыть с тобой.

Кассандра отвернулась. Должно быть, камеристка опять затянула корсет слишком туго.

— Из этого тоже ничего не получится, — произнесла девушка.

Лодка нагнала гондолу. В лунном свете были хорошо видны две фигуры. На корме сцепились в объятиях нагие мужчина и женщина.

Фалько проследил за ее взглядом.

— Ты очень дорога мне, Кассандра.

— Это ровным счетом ничего не значит. — Ее голос дрожал. — У нас нет будущего.

Фалько бросил весла и заключил Кассандру в объятия.

— Ты ошибаешься. Это значит очень много. Ты значишь для меня очень много. — Он нежно взял ее за подбородок и повернул к себе. — Почему ты считаешь, что у нас нет будущего? Зачем нам будущее, если есть настоящее?

Его слова заставляли ее дрожать от волнения. Наверное, Фалько прав. Что толку загадывать о будущем, вместо того чтобы благодарить судьбу за каждый отпущенный миг.

— Почему ты не можешь быть самой собой? — спросил Фалько.

Потому что я сама не знаю, кто я.

— Ты изменил меня, — ответила Кассандра. — Теперь я на все смотрю по-другому.

Она не стала отстраняться, когда Фалько поцеловал ее в губы. Не сопротивлялась, когда он бережно опустил ее на дощатое дно. Будь самой собой. Легко сказать… Он укрыл ее одеялом.

— Теперь ты не замерзнешь, — сказал Фалько.

— А как же ты? — спросила Кассандра, ласково перебирая его волосы.

Он рассмеялся.

— Честное слово, мне и так жарко.

— Докажи! — велела девушка, притянув его к себе.

Поражаясь собственной смелости, она первая поцеловала его в губы, и он ответил. Они лежали в объятиях друг друга, под надежной защитой старой лодки и ночной тьмы. Фалько сильнее прижался к ее губам, провел по ним языком, проник в рот. Их лодочка мерно покачивалась на волнах. Он навалился сверху, прижав ее ко дну, и ее тонкие косточки жалобно хрустнули, несмотря на корсет и ворох нижних юбок. Но разливавшийся по телу жар заглушил боль. Кассандре казалось, что ее душа освободилась, выпорхнула из тела, чтобы слиться с его душой.

Фалько целовал ее в шею, распутывая шнурок корсета. Через мгновение его горячая рука достигла ее голых лопаток. Рука Кассандры проникла ему под рубашку, лаская грудь и плечи. Она чувствовала, как бьется его сердце. Ее кровь мощным потоком неслась по венам. Каждая часть человеческого тела сама по себе была хрупка, слаба и нелепа, но вместе получалась удивительная вещь. Кассандра не могла поверить в происходящее. То была не она, а кто-то другой, страстный, отважный и необузданный.

— Кассандра! — прошептал Фалько, запустив пальцы в шелковое море ее волос. Его губы скользили по ее щеке, подбородку, шее. Он гладил ее ногу сквозь тонкий чулок. Пальцы ослабили подвязку, скользнули выше. Девушка таяла от его прикосновений, купалась в его ласковом голосе, тонула в ночном тумане. Это было как видение, как сон. Еще немного, и она проснется в своей кровати, а Лапка будет сопеть у нее под боком.

— Позволь мне…

Лодку отнесло к мосту. Кто-то насмешливо смотрел на нее, облокотясь на перила. Кассандра оттолкнула Фалько и села, натянув на плечи одеяло. На мосту никого не было.

— Что с тобой? — спросил юноша.

— Мне показалось, на мосту кто-то стоит. Наблюдает.

— Какой-нибудь сумасшедший. Или бедолага, у которого нет подружки.

Фалько хотел ее обнять, но страх вернул Кассандру к реальности. Она его отстранила:

— Подожди. Нам пора остановиться.

Фалько вздохнул.

— Ты права, — сказал он, приглаживая волосы. — Иногда я думаю… Вернее, чувствую, что ты мне не доверяешь.

— Почему? — спросила Кассандра. Она направила фонарь на мост, но там определенно никого не было.

— Потому что рядом с тобой я сам себе не доверяю, — откровенно сказал он. — Кто знает, что я могу сделать?

Кассандра вспыхнула.

— Кто знает, что я тебе позволю? — Эти слова вырвались у нее сами собой, но она нисколько о них не жалела. У нее больше не было сил таиться.

Фалько обнял ее за талию и положил подбородок ей на плечо, прильнув щекой к щеке Кассандры.

— Твоя красота способна осветить самую темную ночь, — произнес он. — Для тебя я готов один расписать целую часовню. Возможно, когда-нибудь я так и сделаю.

Кассандра представила, как входит в церковь, расписанную Фалько. Она словно воочию увидела бескрайние зеленые луга и реки чистейшей синевы. Сложно сказать, красивы или нет воображаемые ею, сотворенные его кистью святые и ангелы, но они вышли такими живыми, что казалось, вот-вот бросятся в пляс или сойдут со стен и рассядутся на скамьях.

А потом она увидела себя и Луку в свадебных нарядах. Кассандра зажмурилась. При мысли о женихе ее охватили горечь и раскаяние.

— Что с тобой, Кассандра? — встревожился Фалько. — Что случилось?

Кассандра глубоко вздохнула.

— Я должна тебе кое в чем признаться, — сказала она решительно.

Он развернул ее лицом к себе и по привычке заправил ей за ухо рыжий локон.

— Я слушаю тебя.

— Я… Мои родители… Когда я была маленькой… — Она не знала, как рассказать ему о Луке, как объяснить, почему они не могут быть вместе. — Я помолвлена, — выпалила Кассандра, испытывая ужас вперемешку с облегчением. — Мой жених учится во Франции.