Под маской любви - Пол Фиона - Страница 43

Фалько кивнул:

— Разумеется. Ты красивая девушка из знатной семьи. Я бы очень удивился, если бы тетя не позаботилась заранее о твоем будущем.

Он пристально смотрел на Кассандру, ожидая продолжения.

— Значит, ты не обиделся на меня?

Девушка сжала дрожащие руки в замок. Почему он не сердится? Ведь она ему лгала. Позволила себя целовать, хотя знала, что им не быть вместе. Поцеловала его первой.

Фалько улыбнулся в темноте.

— Так вот почему ты такая беспокойная! Нет, Скворушка, я не обиделся. — Он опять привлек ее к себе и уткнулся в ее волосы. — Как же ты восхитительно пахнешь! Розами, и бабочками, и холодным весенним утром.

Он поднес ее руку к губам, развязал тесьму на кружевной манжете…

Кассандра опомнилась, когда он поцеловал ее запястье.

— Постой! — Она вырвала руку. — Почему ты на меня не сердишься? Мы целовались и могли…

Девушке не хватило мужества договорить. Как далеко они могли бы зайти, если бы ей не почудился человек на мосту? Фалько успел расстегнуть ей лиф, сунуть руку под сорочку, и ему ничего не стоило добраться до остальных застежек. А она не собиралась ему мешать.

Глаза Фалько сверкнули в ночи.

— Продолжай. Что мы могли?

Кассандру сковал холод. Она грубо оттолкнула его.

— Кажется, я поняла. — Кассандра поправила манжету и туго затянула тесьму. — Для тебя это только развлечение. Ты не собирался останавливаться, пока я сама тебя не остановлю. Это так… так… — Она искала нужное слово, но ярость заволакивала глаза и мешала думать.

— Неподобающе? — подсказал Фалько. — Или забавно?

— Забавно? — Кассандра готова была спихнуть его за борт, прямо в мутную черную воду. — Да ты просто омерзителен!

Она тщетно пыталась справиться с пуговицами на спине.

— Помочь? — предложил Фалько.

— Не прикасайся ко мне! — Проиграв битву с застежками, Кассандра закуталась в одеяло.

Он громко рассмеялся.

— Ты помолвлена, а я, значит, омерзителен? — Он покачал головой. — Ох уж эти женщины!

— Ты омерзителен, потому что готов был забавляться с почти замужней женщиной. — Кассандра вытерла слезы. Верно: для него это была забава и ничего больше. — За это тебя нужно бросить в тюрьму! А лучше казнить!

Фалько подвинулся ближе. Она вздрогнула, но не стала отодвигаться.

— Ты хотела этого так же сильно, как я, — произнес он. — И потому не станешь на меня доносить. А даже если донесешь, одна ночь с тобой стоит пожизненного заточения.

Кассандра разрывалась между своим гневом и его правотой. Этот простолюдин обрел над ней необъяснимую власть.

Голос Фалько потеплел:

— Я хочу, что все было по-другому. Хочу проводить с тобой все ночи, что мне отпущены. Хочу вести тебя под руку при свете дня. Но если нам не суждено быть вместе всю жизнь, почему бы не быть вместе сейчас? — И он снова потянулся к ее губам.

Какая-то часть Кассандры жаждала поцелуя, но она была слишком обижена и больше не желала обманывать Луку.

— Нет, — твердо сказала Кассандра, отступая на корму. Вокруг царила ночь. Ни лодок. Ни голосов. Ни фонарей. Они с Фалько были одни на целом свете.

— Почему нет, если мы оба этого хотим? — горько спросил он.

Верно, но вот беда: Кассандра сама не знала, чего хотела. Взгляд Фалько обжигал ей затылок, она боролась с искушением повернуться и встретиться с ним глазами. Кассандра опустила руку за борт. Как же она здесь оказалась? На фасаде палаццо, где совсем недавно гремел бал, догорали желтым пламенем факелы. Кассандра посмотрела на свое отражение и не узнала девушку, что глядела на нее из воды. Ее лицо было бледным, осунувшимся и совершенно чужим.

Огонь факелов заколебался от ветра, и отражение в воде задрожало. Кассандра поняла, почему не узнала собственного лица. Прямо под ней качалась на волнах мертвая девушка, ее длинные волосы напоминали водоросли, а мертвые глаза укоризненно смотрели на незнакомку в лодке. Кассандра истошно закричала: на распухшей шее утопленницы отчетливо проступали синие пятна, а на груди горел алый крест.

Глава семнадцатая

Фалько обнял Кассандру, и она спрятала лицо у него на груди, дрожа и задыхаясь.

— Не бойся, — юноша погладил ее по голове.

Лодка возобновила бег и резво рассекала волну. Должно быть, Фалько греб одним веслом. Кассандра подняла голову.

— Что ты делаешь? Остановись.

Фалько отпустил ее, чтобы взяться за второе весло.

Старая посудина скрипела и стонала, спеша оставить позади нелепо раскинувшееся на воде мертвое тело.

— Остановись, прошу тебя. — Кассандра едва могла говорить. Ей нужно было немедленно покинуть лодку, выбраться на берег и бродить по улицам Риальто, пока тамошние ветры не выметут у нее из памяти страшную картину.

Фалько подвел лодку к отмели. Кассандра, не дожидаясь помощи, вывалилась на берег, схватила фонарь и почти бегом направилась в глубь острова. Художник едва поспевал за ней. Она шла куда глаза глядят, прочь от страшного канала и своей находки.

Кассандра свернула в какой-то переулок и прислонилась к стене. Идти дальше она не могла: не было сил даже вздохнуть.

— Что ты делаешь? — спросил подоспевший Фалько.

Она тряхнула головой:

— Не знаю.

Вдалеке сверкали доспехи. Лунные блики играли на солдатских кирасах. Кассандра схватила его за руку.

— Идем. Мы должны заявить о трупе.

Фалько сжал ее запястье.

— Ты забыла, что я говорил? Стражники продажны. С тех пор как мы нашли Мариабеллу, ничего не изменилось.

— Да ты безумен! Все изменилось! — Кассандра не могла поверить, что всего полчаса назад страстно целовалась с этим человеком. — По Венеции разгуливает убийца. Город в опасности.

— А ты по-прежнему разгуливаешь по ночам в обществе художника. Простолюдина. Что подумает твоя тетя? Только представь, как это выглядит со стороны.

— Мне все равно, — отрезала Кассандра.

Она вспомнила еще одну цитату из Монтеня: «Человек чести скорее пожертвует честью, чем совестью». Ей нечего стыдиться. Она поступила скверно, но готова ответить за свой поступок и мужественно встретить любое наказание, даже расторжение помолвки. Но она не могла допустить, чтобы душегуб разгуливал на свободе, отнимая жизнь у беззащитных девушек.

Кассандра резко освободила запястье от его мертвой хватки и бросилась за стражниками. Башмаки Фалько гремели у нее за спиной.

— Ради бога, Кассандра! — молил он на бегу.

Она не оборачивалась. У него наверняка были причины бояться властей, а у нее не было. Солдаты свернули за угол и пропали из виду. Кассандра нырнула в лабиринт переулков, ориентируясь по грохоту тяжелых башмаков о брусчатку. Обернувшись через плечо, она обнаружила, что улица пуста. Фалько отстал, и стражники куда-то пропали.

Кассандра уже была готова впасть в отчаяние, когда справа послышались тяжелые шаги и грубые голоса. Девушка свернула в темный проулок и остановилась. У мусорной кучи копошились две сгорбленные фигуры. Даже в полумраке можно было разглядеть уродливые язвы на длинных кривых руках. Прокаженные. Странно, ведь им запрещалось ходить по улицам. Кассандра инстинктивно потянулась к розарию, словно палисандровое Распятие могло защитить ее от опасности.

Один из прокаженных покосился на нее из-под низко надвинутого капюшона. На его левой щеке и переносице зияли черные дыры. В неверном свете фонаря глаза калеки казались угольно-черными и безжизненными. Скривив беззубый рот, он протянул в сторону девушки дрожащую руку, на которой не хватало двух пальцев.

— Есть хочу, — произнес он глухим, невнятным голосом.