Под маской любви - Пол Фиона - Страница 72

Девушка улыбнулась, вспомнив, как Фалько дразнил ее своим наброском. Сначала художник казался ей невыносимым наглецом, а потом она в него влюбилась. Кассандра прижала рисунок к сердцу, всего на миг, и спрятала в середине пустого дневника. Пусть это будет ее тайна. Не все на свете нуждается в объяснении.

До того как Ливиана заболела, они с Кассандрой гуляли в саду. Мимо прошла похоронная процессия, и подруги увязались за ней. Спрятавшись за надгробным памятником, они смотрели, как одетые в траур родственники вносят в склеп завернутого в саван покойника.

— Если они запрут дверь, — спросила Кассандра, — как же душа выйдет наружу?

— Не знаю, — ответила Ливиана. — Наверное, души умеют проходить сквозь стены, как привидения.

— А потом они поднимаются в небо? — продолжала Кассандра. — Или за ними спускаются ангелы?

Ливиана равнодушно пожала плечами — такие вопросы совершенно ее не занимали.

— Неужели тебе неинтересно? — настаивала Кассандра. Она думала о своих родителях, умерших всего несколько месяцев назад. А что, если их тела лежат в таком месте, откуда душам никак не выбраться?

— Жизнь — очень сложная вещь, — сказала тогда Ливиана. — Некоторым тайнам лучше оставаться без разгадки, тебе не кажется?

Тогда Кассандре так не казалось. Теперь она стала сомневаться. Возможно, ей и вправду лучше позабыть об убийствах, таинственных знаках и темной стороне жизни, которая превращает людей в чудовищ. Возможно, ей надо просто жить в родном доме, помогать тете и радоваться каждому новому дню. Этого она пока не решила, но зато точно знала, что надлежит сделать прямо сейчас.

Она вырвала из дневника пустую белую страницу.

Перечитав записку, Кассандра отложила его в сторону и вырвала из дневника новую страницу.

Девушка вздохнула и отложила второе письмо. Ей все равно не удастся его отправить. Фалько ушел, и они больше не встретятся.

Кассандра обмакнула перо в чернильницу и вывела на первой странице дневника:

Благодарности

Я безмерно признательна Лексе Хильер и Лорен Оливер за то, что они верили в меня и поддерживали в часы сомнений. Они помогли мне почувствовать себя Золушкой, которой не страшно наступление полуночи. Благодарю Джилл Сантополо, Джулию Джонсон и всех сотрудников «Филомелы», с помощью которых мне удалось превратить мою рукопись в книгу, достойную этого замечательного издательства. Бет Скорцато и Элеонора Герман оказали мне неоценимое содействие во всем, что касалось исторической достоверности сюжета и описаний. Стивен Барбара и ребята из Foundry Literary + Media воплотили в жизнь мою мечту о международном признании. Мой роман переведут на множество языков, о существовании некоторых из них я даже не подозревала. Ну разве не здорово?

Мама, Вики, Пол (не ссорьтесь: я перечислила вас в алфавитном порядке), спасибо за то, что вы всегда со мной, за гостинцы, которые помогали мне не умереть с голоду, за то, что вы меня не упрекали, когда я без предупреждения исчезала на неделю, а то и на месяц. Знаете, вы правы: я действительно слишком много работаю. Но в ближайшее время в этом плане, боюсь, ничего не изменится.

Еще я хочу поблагодарить:

Дженнифер Логран за поддержку и мудрый совет;

моих друзей с форума Blueboard за объективную критику, разумные предложения и добрые слова. Конни за то, что она порой поет мне дифирамбы, но никогда не стесняется сообщить, если я сморозила глупость;

официантов из «Каяка», лучшей кофейни Сент-Луиса, за то, что они моментально выполняют самые сложные заказы и разрешают мне неприлично долго занимать особый столик рядом с книжной полкой. Я верну все позаимствованные книги, обещаю!

Холуда Эйда за чудесные фотографии. Ты просто супер!

Рауля, Говарда, Джеффа и всех с the-trades.com за то, что принимали мои обзоры и снабжали меня бесплатными книгами (как известно, хороший писатель — это не в последнюю очередь прилежный читатель);

Сюзан Пикеринг и Денниса Блэка. Вы — лучшие учителя литературы, о которых только может мечтать подросток, хотя я немного обижена на вас за то, что, назвав мои сочинения бесподобными, вы тем не менее посоветовали мне избрать карьеру врача;

и наконец, Адама, который помог мне разглядеть чудесное в обыденных вещах.