Империя Масок (ЛП) - Уикс Патрик - Страница 7

— Он заговорил? — спросила Селина, не оборачиваясь, продолжая сидеть за письменным столом.

Бриала улыбнулась императрице, чьи длинные светлые волосы были всё ещё влажными и струились по её спине, притягивая лунный свет.

— Да, хотя я не думаю, что это достойно вашего прерванного вечера. Ваш бывший капитан стражи уже признался, что тайно пронёс подарок Гаспара, и предаёт себя вашей милости.

— Оптимистичное решение с его стороны, — усмехнулась Селина и, положив писчее перо, повернулась к Бриале. Лицо Селины, не изменившееся с детства, было более изящной версией её маски — тонкие черты лица, нежная кожа и красные губы, обладающие от природы красивой изогнутой формой. — А кастелянша?

Бриала заколебалась, и Селина подбодрила её любопытствующей улыбкой. Наконец, Бриала сказала:

— Глупа и влюблена, но не предательница, — и, подумав о Дизирель и Рилен, которых могли высечь, не будь утка приготовлена так, как того требовала кастелянша, добавила: — Однако лёгкое наказание поможет ей перенести вызванное ею недовольство с честью и достоинством.

Селина с улыбкой встала.

— Конечно, — ответила она, подойдя ближе. — Учитывая нашу победу над Великим Герцогом Гаспаром, щедрость будет весьма кстати.

Пальцы Селина легко скользнули по шее Бриалы, и с негромким звуком маска эльфийки спала с ее лица.

— В конце концов, Бриа, — тихо сказала Селина, убрав маску в сторону, — нужно прощать  ошибки, совершенные в безрассудстве любви.

Когда её неприкрытая щека коснулась щеки Селины, до Бриалы донеслись ароматы роз и жимолости, ароматы ванной императрицы, и холодная шёлковая сорочка скользнула меж пальцев Бриалы, падая и обнажая бледную кожу.

— Как вам будет угодно, Ваше Великолепие, — прошептала она, и свободной рукой погасила свечу.

Глава 2

Лемет шёл по освещенным факелами трущобам Халамширала, остерегаясь воров и людей. Он слышал, что в городах Ферелдена и, возможно, даже где-то в Орлее эльфов держали взаперти в тесных районах, называемых эльфинажами. Но здесь, в Долах, где эльфов было больше, чем людей, дело обстояло иначе: люди сами заперлись в Высоком квартале.

Он гадал, как обстояли дела в эльфинажах — может, раз эльфов мало, то люди не утруждаются посылать стражу в эльфийский район и там не избивают по ночам каждого встречного? Зачем устраивать регулярные побоища, когда эльфов слишком мало, чтобы чего-то опасаться? Может быть, эльфы содержали в чистоте все улицы своей части города, а не только те, что вели от ворот к Высокому кварталу?

Но, честно говоря, Лемет в этом сомневался.

— Ты поступил глупо, друг мой, — сказал Трен, пошатываясь на ходу.

— Да неужели, — вздохнул Лемет, оступившись на расшатанном булыжнике грязной мостовой. Они шли по району, где жили преимущественно эльфийские торговцы и ремесленники, и улицы здесь не ремонтировались годами.

— Ты мог бы провести приятный вечер с Жанетт вместо того, чтобы идти вместе со мной домой, — продолжил Трен. — Но тебе обязательно надо было её разозлить.

— Жанетт слишком много болтает, — отрезал Лемет и снова оглянулся. — О том, что давно погрязло в веках, о Долах.

— Это пьяная болтовня, Лемет. Никто не воспринимает её всерьёз, — Трен схватил Лемета за плечо, и оба эльфа заметили, что из переулка за ними наблюдают трое юнцов, держа руки на кинжалах. Трен и Лемет пошли по дальней стороне улицы, не оглядываясь, пока переулок не оказался позади.

— Жанетт слишком много думает об истории, — нарушил молчание Лемет, когда они снова оказались наедине, —  это втянет её в неприятности.

— Как? В таверне были одни эльфы.

Трен поймал взгляд Лемета и закатил глаза.

— Ладно. Несколько плоскоухих, но ты знаешь, что я имею в виду. Ты подозреваешь Гистана и Тейла потому, что их матери были любезны с какими-то молодыми дворянчиками и заимели полукровок? Не похоже, что они живут в хорошей части города лишь потому, что выглядят как люди. Никто там не собирается рассказывать знати, что эльфы вспоминали, как когда-то правили этим городом.

— Да, я знаю, — сказал Лемет, останавливаясь, когда перед ними тенью в свете факелов перебежал улицу мальчик. Ему было не больше восьми, но, раз время было позднее, то наверняка он работал с ворами. В их сторону мальчик не оглянулся. — Но эти разговоры только злят народ. Наслушаются россказней о славе Долов и о проклятых шемах, предавших нас, и каким-нибудь придуркам взбредёт в голову творить глупости.

— Например, спорить с аристократами, когда они отказываются платить за ремонт своих карет? — спросил Трен, посмеиваясь.

Лемет покраснел.

— Лорд Бенкур не заплатил за новую ось, а теперь хочет поправить передние колеса. Его человек сказал, что он за все заплатит, как только я закончу.

— Хорошо, наверное, было быть лордом в старые времена, да? — спросил Трен. — Только представь себе: приказываешь своему слуге отвезти карету в трущобы к какому-нибудь нищему человеку, и говоришь тому, что расплатишься, когда сможешь, а?

— Тогда не было людей, — заметил Лемет. — Целый город эльфов...

Он остановился.

— Ты слышал?

Трен быстро оглянулся.

— Лошади.

Приятели двинулись к ближайшей аллее. Ни один торговец не был настолько глуп, чтобы показаться со своей повозкой на этих улицах после наступления темноты, а это означало, что повозка, которую везли лошади, принадлежала кому-то из людей.

Каждый эльф в Халамширале знал — когда люди приезжают в трущобы, лучше не попадаться им на глаза.

— Ты же не думаешь, что кто-то из таверны проговорился? — прошептал Трен. Стук копыт и колёс по булыжной мостовой становился все громче.

— Кое-кто совсем недавно говорил, что там были только эльфы, — Лемет сердито посмотрел на друга и, щурясь в темноте, снова перевёл взгляд на аллею. Это был тупик, образованный грудами мусора и высокой стеной, возникшей, когда кто-то попытался расширить свой магазин.

— Просто не высовывайся, — пробормотал Трен, спрятавшись за бочками. Лемет упал ничком, стараясь не обращать внимания на грязь — по крайней мере он надеялся, что это была грязь — которая просачивалась сквозь тунику. Они молча ждали, пока людская повозка ехала вниз по улице.

Оказавшаяся в их поле зрения карета была недавно выкрашена — золотые узоры ослепительно сверкали на белом фоне, а маленькие фонарики по обе стороны сиденья кучера разгоняли тени. Сам кучер был крупным мужчиной, к его кожаному жилету были пришиты ножны для кинжалов, а по обе стороны кареты на подножках стояли вооружённые стражники. Лемет не видел, что за знатная особа была внутри — красная бархатная занавеска скрывала все внутри кареты, виднелась лишь золотая полоска света. Лошади были одинаковыми — обе с идеальной золотистой шёрсткой и белой гривой.

Когда карета, громкий стук колёс которой нарушал абсолютную тишину улицы, проехала мимо, Лемет облегчённо выдохнул.

В то же мгновение из темноты вылетел камень и громко ударился о доспехи одного из стражников.

Трен, который уже начал было вставать, быстро опустился обратно, а стражник, выругавшись, ударил по стенке кареты. Лемет посмотрел в сторону аллеи на другой стороне улицы, откуда вылетел камень.

В следующий миг он заметил эльфа-мальчишку, прячущегося в тенях с ещё одним камнем наготове.

Лицо мальчишки было искажено гневом, а его вторая рука сжата в кулак.

Значит, связался с ворами не по своей воле, подумал Лемет, вставая. Когда у тебя нет семьи, которая бы о тебе заботилась, воры — возможно, единственное, что отделяет тебя от медленной смерти зимой.

Лошади громко заржали, и карета остановилась.

Пригнувшись, Лемет побежал на противоположную сторону улицы, игнорируя тихий оклик Трена. Он схватил мальчишку за плечо, мешая ему тем самым повторить бросок. Тот развернулся и попытался ударить юношу. Лемет схватил его за запястье.

— Они убили мою маму, — сказал мальчишка, пытаясь освободить руку из хватки Лемета.