Закалка клинка - Паркер К. Дж. - Страница 87

– В самом деле жалко, – вздохнул сосед. – Но ничего не поделаешь. – Он поднял глаза и несколько секунд изучал выражение лица Геннадия. – Впервые на море, как я вижу?

Геннадий кивнул.

– Потом привыкнете, – успокоил его собеседник. – Все привыкают. Главное – не пытайтесь бороться с тошнотой. Когда вас пару раз вывернет, станет куда легче, вы уж поверьте.

На корме толпилось множество желающих бросить последний взгляд на белый город, исчезающий за горизонтом. Как высокий гордый корабль, медленно погружающийся в воду, невольно подумал Геннадий. Сколь печальное сравнение… Что бы там ни говорил его сосед у борта, Геннадия не тошнило (ему в самом деле было нехорошо, но вот тошноты не было). Также не чувствовал он и пафоса скорби от происходящего. «Может быть, – предположил он, – я просто не могу полностью принять, что с большой вероятностью вижу город в последний раз».

– Вот я, например, – продолжал его собеседник, – сам со Сконы родом. В городе всего лет пять прожил. Вы были на Сконе когда-нибудь? Нет, вижу, что не были, ну и правильно. Скверное это место. Но на худой конец, вокруг него то и дело не снуют враги, раздумывая, с какого края его поджечь.

– Вы думаете, этим все кончится?

Уроженец Сконы расхохотался.

– Если нет, я выйду круглым идиотом, отвалив шесть сотен смайлеров за место на этой посудине. А вы-то неужели так не думаете? Если нет, чего ж вы здесь делаете?

– У меня рабочие дела на Острове, так что так или иначе пришлось бы уезжать, – ответил Геннадий.

– Понятно.

Собеседник не назвал его лжецом в открытую, но этого и не требовалось.

– Тогда у вас все удачно совпало. А по какой части работаете, если не секрет?

– По… банковской.

– В самом деле? А что за банк?

Геннадий слегка скривился, этим только подтверждая репутацию лжеца, который что-то скрывает.

– Маленький семейный банк… Вряд ли вы о нем слышали. «Бордан», банк «Бордан».

– «Бордан»? Начинается на «Б»?

– Да, именно так. Банк «Бордан». Как я уже сказал, учреждение маленькое, узкопрофильное…

Собеседник смотрел на него, не мигая.

– Должно быть, вас жутко утомило, что люди все время пугают вас с другим банком, а? Были такие случаи?

– Да, случалось, – упрямо глядя перед собой, отозвался Геннадий. – А сами вы кем будете? Чем занимаетесь?

– Примерно тем же, чем вы, – махнул рукой тот. – Кредитные письма, счета, обмен валюты – все такое. Обыкновенная надоедливая кредитная служба. Однако странно, что в городе есть банк «Бордан», о котором мы ни разу не слышали. Пир Хираут, – отрекомендовался он, протягивая руку. – Может быть, нам стоило бы поддерживать отношения?

Геннадий с воодушевлением пожал широкую ладонь, улыбаясь во весь рот.

– Может быть то есть, я имею в виду, это следовало бы обсудить поподробнее…

Вспышка энтузиазма не прошла даром – он схватился за горло и издал булькающий звук. Собеседник ухмыльнулся, пожелал ему удачи и поспешно отошел.

– В следующий раз, – раздался новый голос, на этот раз слева, – назовитесь лучше купцом. Придумайте что-нибудь очень скучное, вроде торговли сушеной рыбой. Никому не захочется долго общаться о работе с торговцем сушеной рыбой.

Геннадий обернулся, смущенно улыбаясь.

– Вы… э… слышали?..

Ветриз кивнула.

– Лучше было бы сказать ему, что вы – волшеб… то есть член Ордена. На Острове они пользуются большим почтением, вы же знаете. А там в самом деле есть отделение?

– Да. Крохотное представительство, блюдущее наши финансовые интересы, вот и все. Там совсем нет преподавательской практики, только немного экспериментальной. Но все же это работа. Лучше, чем у большинства безденежных беженцев.

– Не думаю, чтобы кого-нибудь из наших беженцев можно было назвать безденежным, – хмыкнула Ветриз. – Иначе их бы не было на этом корабле. Я думаю, здесь найдется несколько настоящих банкиров, торговцев и так далее – то есть людей, чья деловая жизнь не заключена в городских стенах. Вот почему им было так легко решиться на отплытие – девушка оперлась локтями на борт и положила подбородок в чашу ладоней. – Поймите меня правильно – нам не составило труда продать все места на корабле, но и огромных очередей тоже не стояло. Большинство горожан не собираются уезжать, особенно сейчас, после того, как штурм был отражен.

Геннадий передернул плечами.

– Надеюсь, что они окажутся правы. Если так, я пересижу опасные времена и потихоньку двинусь домой, пробивать себе путь обратно в правление Ордена. Конечно, шанс стать Патриархом я упустил, но если честно, не жалею. Не такая уж сладкая жизнь у Патриарха, как представляется многим.

Ветриз приподняла бровь.

– Однако он остался.

– Алексию далекие странствия не позволяет здоровье, – ответил Геннадий. – Он, конечно, это скрывает, но организм у него уже не тот, что прежде.

Он с минуту помолчал, раздумывая, увидит ли когда-нибудь еще своего друга. У них не было времени попрощаться, пришлось ограничиться короткой запиской на дощечке, которую Геннадий торопливо сунул в руки гонцу. Но это было совсем не то же самое, что лично сказать «до свидания». Геннадий жалел, что не успел этого сделать. Любое подобие искренней дружбы на высших ступенях иерархии было большой редкостью, нежданным даром судьбы. Обретя подобный дар, Геннадий не был готов так быстро его потерять.

Но желание скрыться, убежать, спастись было непреодолимо. Благодаря изобретательности Алексия, проявившейся в последнюю минуту, у Геннадия появилась возможность отбыть с почетом, получить работу по прибытии – и упускать такой шанс было бы непростительной глупостью.

Город уже почти совсем скрылся в море; только слепящая белизна верхней стены все еще сверкала на солнце.

Это напомнило Геннадию старую легенду о Сгинувшем Граде Мизо – островном королевстве небывалой красоты и могущества, которое разгневало богов и было покрыто волнами миллион лет назад, когда боги все еще существовали и подобным вещам позволялось происходить. В те времена география полностью подчинялась требованиям поэтического вымысла – по крайней мере так считало население города.

Что же, вполне возможно, они были правы.

Почувствовав необходимость некоего прощального жеста, Геннадий поднял руку, повернув ее ладонью к далекой вспышке белизны, и так стоял, пока сияние Перимадеи не угасло. Потом уронил руку.

– Вы прощались?

– Скорее позволил себе побыть мелодраматичным, – отвечал он. – Я так долго был преподавателем, что имею слабость к красивым жестам – даже когда они совсем не уместны. Знаете, я удаляюсь от города в первый раз за всю свою жизнь. А мне пятьдесят четыре года! Думал, буду чувствовать себя потерянным – однако ничего подобного.

– Рада это слышать, – кивнула Ветриз. – На ностальгию у вас еще будет достаточно времени.

Она оставила его размышлять в одиночестве и пошла на другую сторону палубы – проведать свою новую подругу. Ветриз обладала большим запасом сочувствия, но никогда не знала, что делать со слезами. Потому и на этот раз при виде слез Эйтли отошла от нее, не желая смущать и давая ей время успокоиться.

– Извини, что не сдержалась, – обратилась к ней Эйтли. – Я не хотела тебя смущать… Просто…

Она не закончила фразы, все еще неотрывно глядя на горизонт.

– Ты правда подумала, что он пришел? В Последнюю минуту?

Эйтли покачала головой.

– Нет, дело не в том… Но так оставлять город, не зная, будет ли он стоять, когда я вернусь…

Ветриз промолчала. Она не была уверена, что правильно понимает Эйтли, но не имела шансов это узнать. Ветриз всегда обладала чрезмерной восприимчивостью к трогательным историям и знала за собой эту черту – склонность видеть везде романтику, порожденную всего лишь собственным воображением. С другой стороны, сейчас ситуация располагала к однозначному пониманию происходящего.

Но все это в общем-то было не ее дело.

– Я думаю, город будет стоять, – сказала она, – ты только дождись. А наше дело – не теряться и добиваться больших успехов в делах. Нельзя позволить какой то дурацкой войне путать наши деловые планы.