Отныне я - твой меч (СИ) - Ваевский Анджей - Страница 20

Небольшой зал, пустой и мрачный. У дальней стены, словно алтарь, — небольшое возвышение, на котором огромный черный меч. Старик в красных одеяниях поднялся с колен, завершив молитву, и развернулся к посетителям. Он был высок и крепко сложен для своего возраста, глубокими морщинами избороздившего лицо. Спокойный взгляд голубых глаз. Седые жесткие волосы длиной до плеч собраны в пучок ниже затылка. И лишь золотая застежка на плаще поверх сутаны-платья говорила о наивысшем жреческом ранге.

— Зачем пожаловал, наследник без престола? — по всей видимости, Командор был хорошо осведомлен о положении Садара, но, тем не менее, принял его, как принимал тех редких государей, которые решались навестить Красную цитадель.

— Затем и пожаловал, что пора престол принять, — ответил принц после всех церемониальных приветствий.

— Каким образом это связано с неожиданным посещением оплота "красноплащников"? — глава воинствующих жрецов редко удивлялся чему-либо, но нагловатому принцу удалось вызвать поднятие бровей седого Командора.

— Ваше Святейшество, покорнейше прошу… жреца на пост Верховного священника Сидерима, — Садар почтительно поклонился.

— Юноша… вы не ошиблись крепостью? Миряне много южнее, — жрец удивился еще больше.

— Ваше Святейшество, у меня есть серьезное основание просить именно красного жреца, для того чтобы возглавить духовенство в восстанавливаемой стране, — принц повторил поклон, покорно не поднимая взгляд от пола.

— Не вижу причин. Наш орден не интересуется мирскими делами, — отрезал Командор.

— Зато интересуется Разящими, — Садар поднял голову, улыбаясь.

— О как. А я уж было думал, слухи врут. Какая польза ордену с того, кто стал оружием мирян?

— Если понадобится, я стану на защиту границы всей армией. Лишь ваше слово, — Садар оставался в поклоне, но смотрел на жреца пристально и с улыбкой.

— Тебе не говорили, что ты похож на хорька? Мельче лисицы, но так же хитер. И более опасен, потому что боятся тех, кто крупный и одним видом внушает страх, — Командор оставил вынужденную вежливость и в речах, и во взгляде, открыто изучая принца.

— И, правда, не так страшен слон, как мышь для слона, — Садар выпрямился, и их взгляды скрестились.

— Во что игру затеял, мальчик? — жрец невольно облизнул пересохшие губы. Глубокий старик, он видел немалое число правителей, но этот государь без государства заставлял настороженно повести плечами, словно в спину вперился чей-то взгляд.

— В Сидерим, Ваше Святейшество, я согласен играть только в Сидерим, — улыбка принца стала хищной, отчего он действительно стал похож на хорька.

— Интересная предстоит игра, — старик прищурился и, повысив голос, произнес куда-то за спину: — Ларминиза ко мне.

Ларминиз, красный жрец, полностью оправдывал свой сан, являясь воплощением воинской аскезы, облаченной в алые одеяния-мантию. Сухой как щепка, высокий и сутулый, священник-воин был похож на цаплю. Скуластое лицо изобиловало тонкими едва заметными морщинами. Судя по внешности, ему можно дать от сорока до пятидесяти лет, хотя на самом деле было около тридцати пяти.

— Звали, Ваше Святейшество? — поинтересовался нагловатый с виду жрец, слегка склонившись в приветственном поклоне.

— Еще как звал. Видишь этого… будущего короля? Отправишься с ним. С этого дня ты его опора в лице представителя духовенства, — Командор не стал тянуть, обозначив все и сразу.

— Эм… Командор, с каких пор мы занимаемся мирскими? — похоже, Ларминиз не так сильно испытывал почтение к главе, как стремился показать поклоном.

— Примерно с тех, как их главным оружием стали Разящие, — старик отвечал ровно, но Садару показалось, что в уголках губ Командора спряталась улыбка.

— Отец… мой, похоже, вы совсем заскучали в цитадели, — будущий Верховный Сидерима усмехнулся так, что всех присутствующих мороз продрал по коже.

— Устраивает тебя такой жрец, принц? — Командор обратился к Садару.

— Вполне, — принц щурился не хуже сытого кота. Именно такой жрец ему и нужен.

Сидерим, год 2566

На скорую руку сколоченные бараки не являлись привычным и уютным жилищем для аристократки, вдовы бывшего главного казначея Анаториса. Однако женщина не жаловалась, стойко перенося лишения и неудобства и иногда шикая на Ранику, если та начинала возмущаться отсутствием комфорта.

— Терпи, дорогая, и не ропщи. Это и есть путь королевы — быть со своим народом даже в годы тягот. Теперь это твой народ, так что не дай им усомниться в выборе своего государя, — говаривала Даналия, если девочка начинала нудить о том, что дома было все иначе. Наместница мягко напоминала, что теперь здесь и есть дом Раники и другого не предвидится.

Вдова казначея зачастую сама выполняла обязанности высокопоставленного сановника в соляной провинции, но всегда предпочитала оставаться в тени собственного мужа. Тем не менее, достопочтенный Фрам был весьма проницательным правителем, успев заметить, откуда ветер дует в семействе дяди, того самого казначея, который женился на слишком уж молодой девушке, несмотря на то, что сам приближался к весьма почтенному возрасту. На мезальянс косились многие, и лишь глава солепромышленников понимал, в какую именно сторону этот мезальянс. Даналия и умом, и положением была гораздо выше мужа, поскольку в отличие от торговцев и промышленников Анаториса являлась уроженкой пустыни и оставалась единственной наследницей княжеского рода Нешуа — вассалов Мадерека. Ей нужны были деньги, ему — красавица жена. Старик-казначей не учел, что за красотой иногда скрывается недюжинный ум, но когда заметил, то с радостью принял помощь и советы молодой жены по ведению дел. Не в самую последнюю очередь Анаторис был обязан своим процветанием этой девушке. Когда стал вопрос о наместнике Сидерима, Фрам не колебался, отправляя Даналию на восстановление крохотной страны.

За осень удалось разгрести завалы и вырыть основные котлованы под новые здания. Восстановить прежние не представлялось никакой возможности, поскольку город не просто разрушен, он был практически стерт с лица земли. Даналии предстояло все это восстановить. Вернее, построить заново. Воодушевленные поддержкой Анаториса и тем, что их некоронованный правитель, последний из кронпринцев, не забыл о них и прислал помощь, сидериане работали, не покладая рук, стремясь возвести из руин собственную страну. Они даже не задумывались над тем, что на арене мировой политики их город-государство не играет никакой роли, являясь всего лишь перевалочным торговым пунктом между двумя могущественными империями.

Даналия работала с рассвета и до поздней ночи, подписывая распоряжения, просчитывая каждую монету из выделенных Фрамом денег. Расчетливая женщина старалась экономить на всем, на чем только можно, без утраты качества и более-менее приемлемых условий существования поселенцев. Она быстро добилась расположения и уважения со стороны сидериан, а анаторийцы и так почтительно склонялись, едва завидев вдову казначея. Пусть и прошло немало лет со смерти старика, пусть даже сама Даналия давно была не юной девой, но память о том, как с её помощью Анаторис пришел к большему процветанию, жива ещё во многих. Присматриваясь к разумному и продуманному управлению стройкой, сидериане невольно вспоминали добрым словом принца, приславшего им в помощь такую наместницу.

Мадерек, год 2567

— И здесь обошел, — Кирит сидел за столом, упираясь лбом в сцепленные в замок пальцы облокотившихся на столешницу рук. Весть о том, что Садар заполучил Верховного из "красноплащников", достигла мадерекского жреца и вовсе не добавляла радости в настроение. Кассим в кои веки не пытался подтрунивать над своим "начальством" и, тихо оккупировав тахту, молча наблюдал за священником. Но он не выдержал: