Наследие (СИ) - Пиляев Игорь - Страница 60

- Прекратите причитать мадам! - Стас нервно отдернул руку. - Милена, ты же минуту назад слюной подавиться готова была. Садись за стол - ешь. И спать. Утомился я с этим строительным синдикатом.

- А ты, господин, что будет с тобой? Увижу ли я тебя еще?

- Не стоит обо мне думать, Милена. Моя дорога лежит в дальние страны, и пути наши через пару дней разойдутся. Таков уж мой удел.

Погасив масляные лампады, Стас, раздевшись, забрался на огромный матрац, набитый соломой, укрылся необъятным одеялом, сшитым из кусков звериных шкур, и провалился в забытье. Сон длился недолго. Разбудило его нежное прикосновение обнаженного женского тела, прижавшегося сзади к нему, а также ласковые касания кончиков пальцев где-то в области паха.

- Милена, в этом нет абсолютно никакой необходимости, - пробормотал еще окончательно не проснувшийся Стас.

Но девушка придерживалась принципиально иной точки зрения и была достаточно настойчивой в ее осуществлении. Кроме напористости, ему пришлось признать и наличие немалого умения, обусловленного скорее женской интуицией и природным темпераментом, чем богатым жизненным опытом. Решив, что сопротивляться в подобной ситуации будет, по крайней мере, глупо, Стас развернулся и обнял молодое полное энергии и страсти женское тело, отдавшись в полной мере извечному влечению плоти. Полностью измотанные и счастливые, заснули они только с первыми петухами.

Милена, восхищенно раскрыв рот, смотрела на обширное, вымощенное деревянными настилами подворье ее новых владений. Выстроившаяся в два ряда дворовая челядь почтительно приветствовала свою новую хозяйку. Просторные комнаты светлиц с большими окнами, затянутыми слюдой, две огромные русские печи, сундуки с коваными медью углами и массивная деревянная мебель после лесной землянки казались ей как минимум жилищем богов. Впрочем, по поводу прямой причастности Стаса к категории небожителей у девушки не имелось ни малейших сомнений, об этом свидетельствовали восторженные взгляды, иногда бросаемые на него из-под длинных пушистых ресниц.

Оставив Милену с сыном осваиваться в новых владениях, знакомиться с богатым хозяйством и многочисленным обслуживающим персоналом, Стас отправился в детинец. Данное место имело скорее ритуальное значение и, кроме отправления обрядов, служило для обсуждения и решения насущных вопросов общины, являя собой прообраз будущего новгородского вече.

Уборочная страда подошла к своему завершению, и многолюдная толпа возвращалась с торжища, расположенного на противоположном берегу реки, как раз напротив детинца. Паромная переправа исправно пополняла людской поток, сплошной лентой поднимавшийся к древнему капищу. Многочисленные лодки и плоскодонки споро сновали вдоль берега и пересекали фарватер реки.

Южнее Людина, верстах в трех вверх по течению реки, располагалось еще одно небольшое городище, обнесенное высоким частоколом, откуда по проселочной дороге, оставляя после себя облако пыли, в сторону детинца галопом неслась небольшая кавалькада. Расталкивая неповоротливых, утомленных солнцем, рыночной суетой и брагой горожан, Стас пробрался к центру капища, где на жертвенном плоском камне готовились разрезать горло белой, как снег, козе. В самом центре стоял высокий, крепко сложенный и, несмотря на почтенный возраст, статный воин в богатых доспехах, инструктированных золотом и серебром.

Первая пришедшая Стасу в голову мысль была о "дежавю" либо психическом помутнении, вызванном переутомлением. Прямо перед ним у высоченного деревянного идола Сварогу стоял князь Рус - племянник Ария Оседня. Состарившийся, заматеревший, но как две капли воды похожий на того самого Руса, с которым ему довелось схлестнуться на узких улочках Кайле-града в долине Аркаим. Удивляться чему-либо в этом мире Стас давно разучился, но даже самые фантастические гипотезы не могли объяснить продолжительность человеческой жизни в двадцать четыре века. Существовали исключения, например, в лице Богумира, но это был особый случай, не имевший к данной ситуации никакого отношения.

Его размышления о вечном были прерваны самым что ни на есть хамским образом. Земля под ногами качнулась, и только через мгновение он осознал, что находится в свободном полете. Сгруппироваться и развернуться в воздухе на сто восемьдесят градусов, а также ввести тело в состояние темпа было делом сотой доли секунды. Еще через миг острие кинжала проткнуло толстую кожу в области кадыка и замерло, окрасив булатное лезвие ярко-алой каплей крови, медленно стекавшей по змеевику холодной стали. На него сверху вниз смотрели расширенные от ужаса синие глаза гиганта Стейна.

- Стейн, сколько раз я тебе говорил, прежде чем работать мускулами, попытайся хоть слегка пошевелить извилинами, - раздался насмешливый голос, и от группы всадников отделился богато одетый воин, направляясь в их сторону. - Рад тебя видеть живым и здоровым, Асбранд, после стольких лет разлуки. Каюсь, не верил в твое уникальное ратное мастерство и уж вовсе не чаял воочию лицезреть подобное искусство.

- И ты будь здрав, Хельги, - склонил в приветствии голову Стас. - Тебя я тоже рад видеть, Стейн. Не могу не признать правоту воеводы, но мыслительный процесс - дело крайне тонкое и утомительное, не так ли, дружище? - Стас протянул руку викингу.

- Не Хельги, а Олег. Все, как ты предсказывал, ведун. Как видишь, уже и Сварогу жертвы приносим. Ежели и остальные твои пророчества сбудутся, вовек мне с тобой не рассчитаться, - уже тише для него одного произнес воевода. - Пойдем, представлю тебя Князю Новгородскому - Рюрику.

- Значит, уже князь, а не конунг, и Рюрик вместо Рерика, - задумчиво проговорил Стас. - А по какому поводу жертвоприношение старику Сварогу?

- Сын у князя сегодня родился, а у меня племянник. Почитай, пятнадцать лет боги деток конунгу не давали. Радость великая в княжеском доме - наследник как-никак. Пир в городище намечается, и ты, ведун, почетным гостем будешь. Даже не думай отказываться! - весело разглагольствовал Олег, идя рядом со Стасом и ведя под узды коня. С другой стороны, держась за все еще кровоточащее горло, молча угрюмо шествовал Стейн.

- Как нарекли младенца? - Стас вопросительно посмотрел в глаза Олегу.

- Ты же ведун. Угадай! Час назад только имя дали, никто его еще не может знать, кроме меня, Ефанды да князя. - Олег остановился и, взяв Стаса за плечи, посмотрел ему в глаза. - Ну же, Асбранд, по силам тебе такое чудо?

- Не велико чудо чужие имена отгадывать. Особо ежели малость историю в школе изучал, - почти шепотом добавил Стас. - Что-то мне подсказывает - нарекли вы младенца Игорем.

- Игорем? Да нет, ошибся ты, ведун. Ингваром[205] мы его назвали. - Олег неожиданно остановился и, хлопнув себя огромной ручищей по лбу, уставился на Стаса.

- Ингвар, Игорь - чай, имя-то одно и будет, - прокомментировал густым басом молчавший до этого времени Стейн.

- "Устами младенца глаголет истина", - Стас похлопал Стейна по плечу и повернулся к Олегу. - Чего замер, воевода, у Стейна вон путь от рождения мысли до ее осознания куда более длинный, чем у нас с тобой, и то, видишь, сразу сообразил. Пойдем уже знакомиться с твоим шурином и князем по совместительству.

Стас смотрел в карие бездонные глаза основателя династии русских царей, правивших великой империей на протяжении более семи веков, и видел в них отражение еще более древнего рода, прямых потомков Богумира и великих князей Гипербореи. Историки его времени охрипли и сорвали голоса, обсуждая полулегендарную фигуру Рюрика, причисляя его то к норманнам, то к шведам и датчанам, а то и вовсе сомневаясь и яростно оспаривая сам факт его существования.

Действительность же была проста и очевидна - перед ним стоял правитель славян ободритов, князь Новгородский и прямой потомок племянника Ария Руса. Древняя Ладога и Новгород призвали на княжение варяга, который оказался прямым отпрыском древних русских князей и сам был более чистокровным арием-славянином, чем многочисленные племена его подданных, объединив которые, его потомки смогут вскоре возродить Великое Русское государство - Святую Русь.