Соловей для черного принца (СИ) - Левина Екатерина - Страница 150

Другим был теперь ее облик, другим стало ее лицо; передо мной стояла совершенно другая женщина. Глаза ее сузились, рот сжался в жесткую тонкую линию, будто маска сползла с ее лица и обнаружила то истинное, что под ней скрывалось. Сама ненависть была здесь.

— Эллен, что с вами? — я никак не могла поверить в ее преображение.

— А что со мной? — голос ее был тих и спокоен, словно в глазах не светилось холодная злоба, так мать могла бы обратиться к непослушному малышу. — Ты же умная, должна все понять.

— Так это вы!

— Ты удивлена? Но почему? Неужели ты никогда не думала обо мне, когда искала ответ? Но нет! Кто будет подозревать убогую идиотку? Видишь, я все продумала. Я умна, Найтингейл. Гораздо умнее тебя.

— Вы хорошо разыгрывали болезнь и немощь!

— Да. Я обманула их всех! — она удовлетворенно кивнула.

— Но ведь вы столько лет, еще до моего появления, изображали больную! Зачем? Вас же считали сумасшедшей!

— Так было нужно! Ради моего сыночка Леми! Они не должны были видеть во мне врага. Для них я стала безвольной, слабой, хворой… Они видели во мне только безмозглую дурочку, но мне было все равно…Все равно! Я думала только о Леми, о моем Леми… Долгие годы мучений, тревог, ожидания… И, когда мой сынок появился на свет, я была горда, неимоверно горда им… Но разве ты можешь понять, что чувствует мать?!

Эллен зажмурилась. Ей потребовалось время, чтобы собраться с силами и продолжить говорить. Голос ее был полон непереносимой боли.

— А я была, была матерью целых одиннадцать месяцев!!! Мой малютка, мой Леми, мой сынок…Одиннадцать месяцев он улыбался мне, любил только меня одну, свою мамочку! Но потом… потом он ушел. Потому что они убили его! Они убили моего сыночка! И я должна была отомстить им! Я знала, что время придет, и я отомщу, отомщу с лихвой!

— Но ваш сын был болен! Он простудился.

— Это они так сказали! — вскричала Эллен, вцепившись стальной хваткой в концы шали. — Они думали, я ничего не пойму. Но я все, все поняла… Я сразу раскусила их хитрую уловку.

— Что вы поняли? Какую уловку?

Женщина крепко сжала губы, запрещая самой себе говорить. В уголках рта проступила кровь. Она хрипло застонала, и слова сами, против ее воли, вырвались наружу:

— Они специально подстроили так, чтобы Леми заболел! Они всюду шастали, распахивали двери, впускали сквозняки… Холод был повсюду: бушевал, свистел, и только и думал, как подкрасться к моему сыночку, как забрать его у меня. Я твердила им, что сквозняки смертельны, но они все смеялись надо мной… А потом это случилось… Я смотрела, как он мучается, как ледяные жестокие пальцы сквозняков душат моего сыночка, высасывают из его крохотного тельца теплую жизнь… Я смотрела и не могла помочь, я была бессильна, бессильна…Я не смогла уберечь его! О, как я несчастна!

Нестерпимый крик вырвался из ее груди. От этого крика внутри меня все перевернулось. Где-то у горла стоял ком ярости, беспросветного отчаяния, жалости и чего-то еще, чему названия я не знала. В эту минуту я должна была бояться за свою жизнь, но я думала только об этой несчастной.

— Все решили, что я сошла с ума. Но я хотела этого. Так легче мстить! Мне надо было только дождаться подходящего момента. И, когда бы он наступил, я сразу поняла бы, как надо действовать… Нет, я не сошла с ума, я умнее, гораздо умнее всех вас! Если бы у меня помутился разум, разве я смогла бы узнать моего мальчика, когда он пришел ко мне?

— Леми пришел к вам?! О чем вы говорите, Эллен? Он не мог прийти к вам, он умер!

— Да, да, он умер, и не мог прийти — она лихорадочно закивала головой. — И в то же время мой сын вернулся ко мне. Я молилась, чтобы Господь сжалился надо мной, и он услышал бедную мать!

— Мне кажется, я понимаю. Вы приняли Дамьяна за вашего маленького Леми?

— О, нет! Конечно же, нет!

Внезапно Эллен наклонилась. От ее резкого движения я сделала шаг назад, встав под нависшую над головой решетку камеры. Мне почему-то показалось, что Эллен сейчас кинется на меня. Но женщина только поставила лампу на каменный пол, чуть в стороне от ступени, и выпрямилась. Она снова заговорила. И сделала это, прижав дрожащие пальцы к виску, словно пытаясь утихомирить боль, раскалывающую череп.

— Мой Леми теперь всегда со мной! Он здесь, — она с силой сжала голову. — Однажды он пришел ко мне и больше никогда меня не покинет… Он говорит со мной, говорит, как любит свою маму, как скучает… Он знает, что я вижу его… Ах, как я хочу взять моего ангелочка на руки, прижать к сердцу! Мой… только мой…Теперь моему мальчику нечего бояться, никакие сквозняки не страшны ему… Но скоро я приду к нему… и тогда все будет хорошо…

Ее неподвижный взгляд уперся в стену позади меня. Она принялась раскачиваться. Неистово, слепо. Все ее тело сотрясалось в немом рыдании.

— А Дамьян… Он мог бы быть моим сыном. Правда, правда… Я люблю его, так же как и моего мальчика. И Леми нисколько не возражает, наоборот, хочет, чтобы я помогала ему во всем. Ведь он тоже одинок… Его настоящая мать — бессердечна, она не любит его! А я… я заботилась о нем, ласкала, как мать ласкает сына. Я заменила ему мать. Мы очень сдружились…Такой сын мог быть у меня, если бы ему дали вырасти!

— И вы решили, что Дамьян получит самое лучшее, то, чего лишился ваш сын, — Китчестер?

— Было совершенно правильно, что дядя выбрал его. Он любит замок, он боготворит его! Я была спокойна и счастлива, зная, что теперь он навсегда останется здесь, со мной. Это его дом… Он достоин владеть Китчестером больше, чем кто-либо другой… Но потом появилась ты!.. И тогда я поняла, что наступил момент, какой я ждала долгие годы. Пришло время мстить! Мстить за моего ангелочка, за моего сына, которого они убили! Раз Дамьяну не достанется замок, разве справедливо, что он достанется тебе? Они все хотели, чтобы это была ты. «Чистая кровь Китчестеров», — вот кто ты для них. А мой Дамьян — жабеныш, позор, осквернитель! Но я не могла допустить такой несправедливости. Я должна была убрать тебя, чтобы освободить место для того, кто достоин занять его. Для моего Дамьяна! И тогда они бы все взвыли, они были бы уничтожены, растоптаны в грязи позора! Особенно моя драгоценная матушка. Она бы не пережила… И Леми подсказал мне, как надо действовать! Мой Леми, он очень, очень умный!

— Никогда бы не подумала, что у призраков такой высокий интеллект, — съязвила я.

Но мне самой было не до насмешек. Я утратила всякое представление о времени. Мне чудилось, что мы провели в этом жутком месте вечность. Когда же нас хватятся? Кто-нибудь догадается, что мы тут? То, что Эллен была безумна, не было сомнений. Хотя сама себя она считала абсолютно здравой, умнее всех нас. Пока она говорила, я не боялась ее нападения, но что произойдет, когда ее исповедь закончится? В памяти с яркостью всплыла кошмарная ночь в башне. А ведь она была там! Эллен пыталась столкнуть меня в провал. До сих пор мое тело хранило отпечатки ее сильных, ловких рук, когда она цеплялась в меня и тащила к провалу.

Миссис Уолтер оказалась вовсе не беспомощной, не изможденной и совсем не хрупкой женщиной, требовавшей постоянного ухода и ежедневно страдавшей приступами.

— Но сначала мы не хотели тебя убивать! — тем временем продолжала говорить Эллен. — Леми сказал, надо напугать. Помнишь, мы пошли в часовню? Как замечательно, что матушка решила отыграться на мне и послала тебя сопровождать! Лучшего места и не придумаешь! Тогда ты сильно испугалась, думала, что столкнулась с привидением!!! Ха-ха, я сделала все правильно, и мой мальчик был доволен мной… Но ты не уехала! Как говорит мать, ты слишком упряма… А потом я поняла, что случилось самое страшное, то, чего я никак не ожидала.

— Неужели? И ваш Леми ничего не сказал вам или он тоже не знал? Удивительно…

— Тебе стало мало Китчестера, так ты решила отобрать у меня Дамьяна! Моего, моего Дамьяна! Сначала я надеялась, что его увлечение тобой скоротечно. Но ты оказалась сильнее, ты сгубила его! Он стал слишком слабым, потерял голову… Но я сама знаю, что лучше для него, я сама дам ему это! Ты не оставила мне выбора! В этот раз я не буду бессильной, я не стану бездействовать, я уберегу моего мальчика… Я освобожу Дамьяна от тебя!