Соловей для черного принца (СИ) - Левина Екатерина - Страница 36

— Зато ты у нас всегда была взрослая, и твоей серьезности с лихвой хватало на нас двоих.

Виолетта легкомысленно засмеялась, из чего я поняла, что этот спор ей надоел, и она хочет поскорее завершить его. Но тем не менее она не оставила презрительного тона, когда продолжила говорить о Сибил и Рэе. Наш разговор лишь подтвердил мои подозрения, что за всем ее показным презрением и насмешками скрывалась жгучая зависть.

— Фи, тоже мне поклонник! — Летти сморщила нос, словно ей неприятно само воспоминание о Рэе. — У него не лицо, а один сплошной угль. А руки! Ты видела его руки! Да он такими лопатами запросто прибьет, когда обниматься полезет!

— Попробуй целый день молотом постучать — и твои белоснежные ручки станут не менее привлекательными.

— Из-за своего скудоумия он и двух слов связать не может. Разве он расскажет женщине о ее несравненной красоте и совершенстве!

— Рэй не из тех, кто чешет языком по пустякам. И вообще, если женщина сама без чьей либо помощи не может понять, что она красива, значит она не так уж и совершенна, а, скорее всего, глупа или слепа.

— Твоя манера мыслить, несомненно, приведет тебя к печальному финалу старой девы, — съязвила Летти. — Ни один мужчина не одобрит твоих возмутительных высказываний.

— Если ум — это прерогатива старой девы, то я буду рада стремиться к подобному финалу. Возможность свободно высказывать разумные мысли, даже будучи старой девой, намного достойнее, чем всю оставшуюся жизнь разыгрывать глупую дурочку в угоду мизерным умственным способностям мужа.

— Я всегда считала тебя немного странной, Найтингейл!

Летти жалостливо посмотрела на меня, словно разглядела во мне пропащего человека. Но уже в следующий момент она, по своему обыкновению, перескочила на другую мысль:

— Тебя не печалит то невероятное обстоятельство, что самая невзрачная из нас получает первый приз. Это несправедливо! Из нас троих — я первая должна выйти замуж!

— А почему это меня должно печалить? Наоборот, я радуюсь тому, что Сибил встретила достойного человека и любима им. А участвовать в борьбе за первый приз и при этом чувствовать себя лошадью на скачках меня как-то не прельщает.

— Матушка говорит, что это счастливое событие случится не скоро, — заметила она, обдумав мои слова и решив, что лучше всего пропустить их мимо ушей. — А наши сороки про них уже всласть растрещались! Не удивлюсь, если начнут болтать об их бегстве в Гретна-Грин. Кстати, здесь последними, кто совершил этот скандальный побег, были твои родители. И для них все закончилось не так уж радужно!

Трудно было ожидать, что у Виолетты со временем появится хоть капелька деликатности, которой она всегда была полностью лишена. Напротив, ее бесцеремонность возросла и временами становилась крайне неприличной, направленной на то, чтобы ранить человека.

— Тебе незачем лишний раз напоминать мне об этом! — сказала я резко.

Она опустила глаза.

— Ах, ну да, прости! А Сиб тебе ничего не говорила?

— Нет. Она полностью поглощена твоим гардеробом.

— Вот уж не полностью! Там же нечего делать! — возмутилась Летти. — Всего то несколько новых платьев. И скажу честно, она не слишком усердна! Я постоянно замечаю за ней неряшливые швы с грубыми стежками. То, что я ее подруга, еще не значит, что можно халтурить!

Ее возмущение я благополучно игнорировала. Потому как, зная ее характер, я была уверена, что на мои протесты, она найдет еще кучу недостатков в работе Сибил и заодно припишет погрешности и тетушке Гризельде, лишь бы настоять на своем и потешить самолюбие.

— А потом ты забываешь, есть еще и миссис Пешенс, тетя Сибил, — продолжила я, после того как она замолкла. — Еще неизвестно, как отнесется она ко всему происходящему.

— Сиб не такая дура, чтобы упускать возможность обзавестись мужем, быть может, для нее единственную, из-за какой-то сумасшедшей тетки.

— И все же Тильда Пешенс единственная ее родственница. Сибил хотела получить благословение, прежде чем войдет в другую семью.

— Ну, тогда она будет ждать до самой смерти. Тетка даже не принимает ее и отказывается видеть. Какие тут могут быть надежды?

— Сибил все же надеется.

— Ну, и гусыня! — пренебрежительно отозвалась Летти.

Откинувшись и подняв глаза к потолку, где над кроватью на атласных голубых лентах висели серебряные колокольчики, она опять сменила тему и принялась мечтать о Лондоне. От балов и маскарадов, захвативших ее, Летти перешла к перечислению светских мест, где непременно следует побывать, а также нужных людей, с которыми необходимо свести знакомство.

— Мы выписали у родственников отца все номера Таймс, чтобы быть в курсе светских новостей. Они обещали присылать нам каждый месяц новые. До чего же неприятно находиться в положении бедных родственников. Отец не хочет и слышать о лондонской подписке. Для его умственных процессов достаточно еженедельно читать «Уилтширский вестник».

— Полагаю, к сезону ты все же будешь во всеоружии, как в знании нужных имен, так и в обладании правильными знакомствами.

— Моя бабка, графиня Уэстермленд, обещала свое покровительство и на время сезона предложила пожить у себя в Кенсингтоне. Представляешь, Кенсингтон! — Летти мечтательно закатила глаза и вздохнула. — Ах… там кругом одна роскошь. А графский особняк — восхитителен! Он такой огромный, аж дух захватывает! Одно только парадное крыльцо в два раза больше, чем холл в Оурунсби.

— И, наверное, там самые прекрасные соседи, которых можно только желать: герцоги, маркизы и прочая титулованная нечисть.

Моя насмешка не достигла цели. Виолетта была настроена не замечать колкостей, когда предавалась мечтам о будущих успехах.

— Бабка должна замолвить за меня словечко перед влиятельными особами. Хоть в этом от нее будет какая-то польза, ну и, конечно же, Кенсингтон… Она слишком стара, чтобы сопровождать меня на балах и развлечениях. Для этого мы и нанимаем маркизу Грэдфил.

— А твои многочисленные дяди и тети? Разве они не могут предложить тебе попечительство?

— Я не знаю, почему отец не желает, чтобы я дебютировала вместе с кузинами.

— Мне кажется, я понимаю почему, — хитро сказала я. — Против не твой отец, а родственники — ведь кузинам также нужны мужья. А когда поблизости ты, все мужчины внезапным образом слепнут, и прелести других девиц остаются незамеченными.

Ей польстило мое замечание, и она самодовольно заулыбалась.

— Мой дебют будет стоить целого состояния, так говорит отец. И он возлагает большие надежды, что в свой первый выход я обручусь с человеком влиятельным и располагающим средствами. Тогда избавлю их от расходов на следующий сезон, которые они вряд ли потянут.

— И ты согласна с таким расчетливым подходом к браку? А как же любовь?

— Глупая! — Летти засмеялась. — При чем здесь любовь? Муж обеспечит мне достойную жизнь. И не важно, какие чувства я к нему испытываю, если он оплачивает мои аппетиты. Я буду ценить его до самой смерти, а то и после, если он оставить меня богатой молодой вдовушкой.

— А аппетиты у тебя зверские, к слову сказать, — поддела я ее. — Ты голодна, как волк, когда дело касается развлечений и драгоценностей.

Она с достоинством выпрямилась и, гордо выпятив подбородок, сообщила:

— Естественно! Чем эффектнее женщина, тем ярче ее желания и неумеренней потребности.

Я от души расхохоталась.

— Ну что ж, от всего сердца желаю тебе, чтобы возможности и размер кошелька твоего будущего мужа всегда совпадал с твоим нескромным самомнением.

В ответ на это пожелание она ответила весьма выразительно, запустив в меня пуховой подушкой. Но та не долетела до кресла, а повисла на низком кроватном столбике, венчавшемся деревянной шишкой. Послышался резкий звук рвущейся ткани и на пол посыпался густой ворох белых перьев. Увидев, какой неожиданный поворот приняли события, Летти решила не останавливаться на этом. Соскочив с кровати, она загребла целую охапку перьев и одним прыжком преодолела расстояние до кресла, в котором сидела я и, к своему стыду, пребывала в некотором ступоре. Под раскатистое «у-у-у-ух» она вывалила все это пушистое счастье мне на голову и в полном восторге от своей детской проделки захлопала в ладоши и закружилась по комнате. Пуховый душ привел меня в чувство и я, прежде чем Летти заметила, схватила вторую подушку, лежавшую на кровати.