Тайная жизнь растений - Сын У Ли - Страница 2

Дамочка вздрогнула, как от неожиданной оплеухи, и некоторое время в полном шоке искоса поглядывала на меня, гадая, что у меня на уме, потом, пытаясь оправиться от удивления, грубо спросила:

— С какой это радости смывать?

Меня раздражало, что она все время заставляла меня говорить.

— Сказал, умойся, значит умойся. И серьги эти сними, что за дешевка.

В моем голосе ясно читались раздражение и угроза.

— Смех, да и только. Можно подумать, я твоя девушка, — зубоскалила она.

Я попросил ее не волноваться на этот счет, так как подобное сравнение веселило меня не меньше, чем ее.

— Ну, а что тогда допекать меня своими просьбами? — ядовито проговорила она, едва заметно качая ногой. И почему я ее «допекаю», что тут ответить?

Только одна девушка занимала все мои мысли. Когда я ездил по той улице, а точнее — с того самого момента, как решил ездить за проститутками, образ только одной девушки царил в моей голове, поэтому меня задели слова этой балаболки. Естественно, никто не мог знать, что у меня на душе, но я смутился.

— Я час колесил по вашей улице. И, конечно, я искал женщину, это само собой. Женщин там полно. Не думай, есть и покрасивее тебя. И почему я все-таки тебя выбрал?

От моего вопроса веяло унижением. Но, к счастью или к несчастью, задеть ее чувства было довольно трудно.

— Ну что, я пришлась дяденьке по душе. Может, прибалдел от такого богатства? — проговорила она с глупой улыбкой и повернулась ко мне, выпячивая свою большую грудь. Я не улыбнулся и не повернул головы в ее сторону. Не знаю, насколько она была права. Фигура у нее была привлекательная. Но, выбирая девушку, я и не вспоминал о своих предпочтениях. Нравятся мне такие, как она, или нет, было неважно.

Я достал из кармана пиджака конверт с деньгами и протянул ей.

— Это что, все мне? — с безразличным выражением лица она приняла конверт, но то, что она там увидела, казалось, тронуло ее. Пусть думает, что хочет, мне нет никакого дела до ее чувств. Я еще раз потребовал, чтобы она смыла косметику и сняла серьги. И прибавил, что я плачу деньги, а она должна понимать, что это значит.

— Да все понятно. Не впервой.

Она сняла серьги и принялась стирать с лица краску салфеткой. «Да, чего только не добьешься при помощи денег», — думал я, украдкой наблюдая, как из-под слоя белил появляется ее настоящее лицо.

Мы приехали еще до того, как она успела стереть косметику. Дорога заняла всего минут двадцать пять. Разноцветные огни центральных магазинов тонули в темноте и спокойствии ночных улиц. Только машины проносились туда-сюда, а так, вокруг не было ни души. Приехав на место, я вышел из салона автомобиля и почувствовал запах травы. Надо же, всего около получаса назад мы еще ехали по деловому центру. Деревня недалеко от города.

Казалось, что картинка в виде трех волнистых линий, изображающих пар от горячей воды, и надпись «Эдем» висели в воздухе. Мрачновато — я сразу вспомнил призраков из фильма ужасов, но моя спутница, похоже, была другого мнения. Это, в общем-то, к лучшему. Она была очень простая и очень глупая — я был убежден, что не ошибся, выбрав ее.

— Какой выдумщик, — гнусаво протянула она и взяла меня за руку. Я высвободил руку и пошел к «Эдему». Она последовала за мной на расстоянии шага. Видимо, она решила, что я стесняюсь. Ее нелепый смех это подтверждал. Она заблуждалась. Но я делал вид, что ничего не замечаю.

В приемной я получил ключ от комнаты.

2

Дамочка пыхтела от возмущения. Но я не чувствовал себя виноватым. Хоть она и упрекала меня в обмане, никакого обмана не было. Я ей не врал. Я не обещал ей, что буду с ней спать. Да, выбрал ее я, но это не значит, что я обязательно собираюсь заниматься с ней всякой ерундой. У меня и мысли не было винить себя в том, что она не так все поняла. Ей не за что обзывать меня жуликом. Вот если бы я ей денег не дал, тогда может быть, а так я ей заплатил заранее, причем достаточную, чтобы тронуть ее чувства, сумму. Она голосила, что это беспредел, но я считал, что она просто кочевряжится, обвиняя меня во всех смертных грехах.

В негодовании она было ринулась из номера, но я схватил ее за волосы и сильно ударил по щеке, потом втащил обратно, считая, что я вполне могу так поступать с ней. Допустим, мои действия были слишком агрессивными, но я был уверен в своей правоте. Только зашли, а она уже обратно за дверь! А мы разве так договаривались? Она не ожидала, что я пойду за ней и, тем более, что буду применять силу, поэтому сильно струсила и теперь не знала, что ей делать. Неизвестно где, в тихом окраинном мотеле, с незнакомым мужчиной, от которого непонятно, чего ждать, — было видно, что ей стало страшно.

— Мы так не договаривались, — сказала она, держась рукой за щеку. В ее голосе не осталось ничего от прежней храбрости. Теперь вместо наглости в нем была только попытка вызвать жалость. Но я не чувствовал к ней никакого сострадания.

— А я тебе вообще чего-то обещал? О чем это мы с тобой договаривались? — спросил я, собирая с пола ее выдранные волосы.

Чуть не плача, она ответила, что я ей не сказал, что везу ее к другому человеку.

— Я тебе говорил, что буду с тобой спать? Ну-ка, припомни? Говорил? — фыркнул я в ответ.

Испуганная женщина растеряла всю свою самоуверенность.

— Да нет, но… — начала было она, но замолчала с умоляющим видом.

— Кончай скулить и заходи. Если не хочешь тоже без ног остаться. — Она поняла, что я не шучу. Если я угрожал кому-то, то всегда отвечал за свои слова. Я сразу понял, что она простая, такая же простая как и глупая, такая же простая и глупая, как и трусливая, такая же простая, глупая и трусливая, как и наивная, и я не ошибся в своих оценках. Она со страхом посмотрела на мой все еще сжатый кулак и пошла в номер, бормоча себе что-то под нос.

Брату ампутировали ноги пять лет назад. Я тогда не жил дома. Я готов был шататься где угодно, только бы подальше от семьи, и однажды ушел совсем. Я увидел брата без ног год назад. Тогда я еще не собирался возвращаться домой. Был праздник сбора урожая, я сидел в пустом офисе и вдруг почувствовал какое-то незнакомое прежде волнение, с которым не мог справиться. «А не съездить ли в родные места?» — подумалось мне. Я почувствовал себя одиноким и не смог сдержать несущий обломки воспоминаний поток чувств, которому я столько времени не давал прорваться, мне захотелось увидеть родных — чтобы там ни было, а ведь это моя семья. Если бы я не встретил по дороге пастора из церкви, куда ходила мать, и не услышал бы от него, что случилось с братом, я бы, может, так и не решился зайти в свой дом. Если бы я не увидел брата без ног, если бы увиденное не всколыхнуло во мне воспоминания о прошлом, если бы мне не приснился тот странный сон, я бы, наверно, опять ушел из дома.

Это случилось на третий день после моего возвращения домой. Мне снилось, что я захожу в темноту. Я не могу различить ничего в дюйме от себя, я иду вперед и мне кажется, что я куда-то проваливаюсь. Чем дальше я иду, тем темнее вокруг. Мне кажется, что я иду в тумане, с трудом передвигаюсь по слякоти, продираюсь через тину. Каждый шаг дается все тяжелее. Потом, кажется, я завяз. Едва удается вытащить одну ногу, как другая еще больше вязнет в темноте. Оглядываюсь, чтобы посмотреть, нет ли дороги назад, но там тоже ничего, кроме густого липкого мрака.

— Есть тут кто-нибудь? — кричу я в отчаянии, но ответить, конечно, некому.

А дальше началось самое страшное. Я уже почти высвобождаю ногу из вязкой жижи, как вдруг понимаю, что под моим торсом ничего нет. Я холодею от ужаса. У меня нет одной ноги. Перевожу взгляд на вторую ногу. Ее тоже нет. Я кричу, обезумев от страха. Ору что есть мочи, так громко, что мой голос прорывается сквозь пространство сна. И тут рядом со мной появляется человек, я не могу разглядеть в темноте его лица, и мне кажется, что он тоже пришел в мой сон снаружи, из яви.

— Это твои ноги?

Он держит ноги в руках. Ноги выглядят мускулистыми, здоровыми и крепкими. Не знаю, каким усилием сознания, но я вдруг понял, что это ноги моего брата. И что человек, который держит ноги и лица которого не видно в темноте, несомненно, мой брат. Но, чтобы окончательно убедиться в этом, я должен увидеть его лицо. В тот момент, когда я, наконец, разглядел, что передо мной стоит именно брат, у него в руках уже ничего нет. Я опять кричу. Мой голос прорывается через сон наружу… И тут я проснулся.