Тайная жизнь растений - Сын У Ли - Страница 35

— Это дерево… Тридцать пять лет назад на этот берег выбросило волной зернышко. Когда в конце долгого плавания зернышко попало сюда, здесь были мужчина и женщина. Все было против их любви. Они хотели убежать туда, где не действуют законы реального мира. Думали, вот он, их рай. Даже если это было не так, они были полны решимости сами создать его здесь. Но их ожидания не оправдались. Жестокая сила вторглась сюда извне и разрушила их любовь. Однако на этом самом месте из крохотного зернышка выросла огромная пальма. Вот это дерево, смотрите. Вот воплощение их желаний и мечтаний. Вот что осталось от их несчастной любви.

Сказав это, я вспомнил, как некоторое время назад решил, что Сунми не нуждается в моих объяснениях. Казалось, ей достаточно было только взглянуть на пальму, чтобы узнать историю этого дерева, этого места. Я так и думал, что между Сунми и чудесной пальмой существует особая связь. Но все равно начал что-то рассказывать. Может быть, я говорил все это не для Сунми, а для себя самого? Может быть, не ей, а мне нужны были сейчас какие-то слова? Фразы, слетавшие с моих губ, казалось, принадлежали не мне. Это были не мои интонации, не мои выражения. Как будто не я пытался добиться понимания другого человека, а, напротив, кто-то другой говорил со мной. Сунми в изумлении смотрела на верхушку пальмы. Похоже, она не слушала меня. А, может быть, мне только показалось, что я что-то сказал?..

— Поверите ли вы, что те двое снова встретились под этим самым деревом тридцать пять лет спустя? А ведь это сущая правда. Он был уже стар и сильно болен, а в ней, хоть и здоровой еще женщине, так мало осталось от юной прекрасной девушки, которой она когда-то была. Судьба подарила им совсем немного времени. Вскоре после их встречи он умер, будто желание увидеть ее было единственным, что связывало его с жизнью. Незадолго до его смерти я, спрятавшись вон там, видел их нагих, подобно Адаму и Еве, — поистине, двое стали здесь одной плотью. Ничего чудеснее и трогательнее мне никогда не доводилось видеть. Почему это было так прекрасно? Я не знал причины. До сегодняшнего дня. Если бы вы не рассказали мне о своем сне, я так и остался бы навсегда в неведении. Причина в том, что они находились здесь, — а это место неподвластно времени. Время не щадило тех двоих — они были его заложниками, его рабами. Но они попали сюда, а ведь это место отделено от реальности чем-то вроде вакуума, это священное место, принадлежащее только им двоим. Здесь время не властно над ними. Здесь они были свободны от его вторжения, его законов, его плена. Вот почему тогда я не мог оторвать от них взора.

Я стоял под пальмой. Сунми была рядом. Тень от дерева проходила как раз там, где мы остановились. Наполовину закрывала деревянную скамью. Та самая скамья, на которой двое навсегда стали единым целым, была пуста. Я провел по скамье рукой. Испачкался в пыли. Отряхнул ладонью сиденье и предложил Сунми сесть. Но она словно не слышала меня. Молча стояла у пальмы. Я чувствовал, что она целиком находится во власти этой загадки Намчхона. Присутствие Сунми лишь добавляло таинственности этому месту. Будто не Сунми перенеслась в мир грез, но здесь все стало прекрасным сном, благодаря ей.

Ее сон продолжался. В Намчхоне ничего не изменится, пока Сунми видит свой сон. Она так хорошо подходит на роль главной героини.

31

Я зашел в сетевой магазинчик в центре приморской деревни и купил рис, острый салат кимчи, шпинат, соевый творог тофу и мороженую рыбу. Еще хлеба, молока и соус карри быстрого приготовления. Зубную щетку, зубную пасту, мыло и шампунь. Полотенце, две пары носков, лосьон, салфетки. Пакетики растворимого кофе с молоком, бумажные стаканы, сок.

— Обустраиваетесь? — прокомментировала продавщица.

Я вместо ответа спросил, можно ли где-нибудь поблизости купить канистру бензина.

— Нужно ехать в город, а что случилось?

— Моя машина встала на дороге, — честно признался я.

— И как же вы теперь? — заволновалась она, будто это и ее касалось. — Заправка тут есть, но вот продают ли они бензин в канистрах… Я не знаю точно, сходите спросите.

Девушка объяснила мне, куда идти. Я взял в каждую руку по пакету с покупками и отправился в сторону заправки.

Как и предупреждала продавщица, канистры на заправке не продавались. Оглядев меня с ног до головы, хозяин заправки спросил, зачем мне понадобилась канистра бензина. Я объяснил ему, что мне пришлось оставить машину на дороге. Вытирая пот замасленным рукавом робы, хозяин сказал, что попозже поедет в город и, если я не спешу и могу немного подождать, оттуда привезет мне канистру бензина. Меня это устраивало.

— Моя машина стоит под горой. Вы увидите ее по дороге в город.

Я сказал номер машины хозяину магазина. И попросил оставить канистру рядом с автомобилем. Протянул ему деньги.

Сунми была согласна. С тем, чтобы я привез брата в Намчхон. Я надеялся, что здесь ему, возможно, захочется сфотографировать Сунми. Она не будет встречаться с ним в мотеле. Она никогда не была шлюхой и теперь не станет ею. Сложно было представить более подходящее для них двоих место, чем берег моря с возвышающейся над ним пальмой. Потому что это место существовало вне реального мира, и время с его законами не вторгалось сюда. Конечно, это было мое мнение. Однако не потому ли Сунми не возражала, что она думала так же, как я? Пусть будет так.

Сунми спросила, можно ли ей не уезжать в Сеул, а ждать нас с братом здесь. Я не видел причины отказывать ей, только волновался, как она останется тут совсем одна. Она сказала, чтобы я не беспокоился. Ехать к ней на квартиру не намного безопаснее — я вынужден был с ней согласиться. Вот почему я пошел в местный магазин и купил там все необходимое. Сунми не хотелось есть, но я заставил ее съесть булочку и попить молока. Вдобавок оставил ей все, что купил у добросердечной продавщицы.

В доме было чисто. Казалось, кто-то постоянно убирает в комнатах, хотя я знал, что это не так. Раньше за домом следил тот старик. Но теперь, когда его хозяина, о котором он заботился до последнего, не стало, приезжать ему было незачем.

— Все хорошо? — спросил я.

Покончив со всеми делами и приготовлениями к отъезду, я все не решался оставить ее. Не глядя на меня, она кивнула.

— Я вернусь завтра, самое позднее — через два дня, вы справитесь тут одна денек-другой? — спросил я снова.

Я принял решение уехать, и она была согласна остаться, но мне все равно делалось не по себе всякий раз, когда я думал об этом. Скоро наступит ночь. Не испугает ли ее непривычная темнота ночных гор? Только вчера я сам клялся, что буду защищать ее. Казалось, что это было очень-очень давно, но на самом деле не прошло и суток. А я уже должен уехать и оставить ее одну. У меня ныло сердце.

— Здесь… Мне на удивление спокойно. Я как будто уже привыкла к этому месту… — сказала она тихо, по-прежнему избегая моего взгляда.

Я чувствовал себя в чем-то виноватым. Нужно было уходить, а я все стоял на месте. И дело было не только в том, что я волновался за Сунми. Какое-то болезненное ощущение не давало мне сделать ни шагу. Мне было грустно расставаться с ней. Я добровольно решил уехать, однако предчувствие, что я теряю Сунми навсегда, сковывало меня, будучи несравненно сильнее доводов разума.

— Обязательно приготовьте себе что-нибудь поесть. А если не захочется готовить, то идите по этой дороге в сторону моря. В двадцати минутах ходьбы отсюда будет магазин, а рядом с ним вы найдете ресторанчик, — сказал я и, накинув куртку, стал обуваться.

— Кихён, — вдруг позвала она.

Кажется, она впервые в жизни обратилась ко мне по имени. Я будто вдохнул веселящего газа. Медленно выпрямился.

— Спасибо, — сказала она тихо, почти беззвучно, но я все прочел в ее глазах.

Меня будто поразило громом. Я не скрывал больше чувство, которое не давало мне уйти, которое пригвождало к месту. Я не мог больше сдерживать томившее меня желание, которое давно научился искусно скрывать в тайниках души.