До любви две мили и один шаг (СИ) - Любимова Софа - Страница 25

Утром я смогла оценить всю степень его разрушения. Мой дом, как покинутый всеми островок безумия, был черен, мрачен и пугающе одинок. Как и я, он больше никому не был нужен. Мы с Китти стояли на холме, откуда вырисовывался потрясающий вид. Констебль, присланный из прихода, чтобы изучить пепелище, еще не появился, поэтому мы могли не торопиться. Я медленно обвела взглядом территорию с разбросанным тряпьем, обугленными стекляшками, кирпичами, подумав о том, что скоро сюда стекутся охотники до чужого добра. Правда, самого добра осталось немного — сгорело практически все. Я с сожалением вздохнула. Китти уперла в бока руки и, нахмурившись, глядела на открывшуюся панораму. Вид у нее был крайне озабоченным. Мы переглянулись. Да уж, великолепие Шил-парка у многих вызывало зависть. Миссис Бейли, наверняка, сходит с ума, ведь дом принадлежал ей, а мой муж лишь платил ренту. И мне тоже было искренне жаль это разрушенное и заброшенное величие прежнего поместья.

Я вдруг заметила шевеление в кустах, и прямо на нас вышел мистер Остин, как один из лесных фейри — невообразимо прекрасный в причудливой кепке, в темно-коричневом камзоле из-под которого торчали манжеты и ворот белоснежной рубашки и высоких сапогах для верховой езды. С ним был умилительный щенок нивернезкого гриффона — лохматый, большой увалень — который тотчас принялся носиться между мной и Китти, всунув язык. Но меня впечатлила не столько собака, сколько ее хозяин. Он тихо свистнул, заставляя своего Герольда вмиг утихомириться и поприветствовал нас кивком головы. О, он был невыносимо сексуален. Меня манила его мрачная рассудительная холодность. Манила так, что хотелось притянуть за борта камзола и припасть к скептическим устам.

— Любуетесь видами, сэр? — я вскарабкалась повыше, вдруг вспомнив, как он обнимал меня ночью, и покрылась красными пятнами. Приложив ладонь к глазам, замерла над обрывом.

— Осторожней, — предостерег Джеймс, наблюдая за мной своими дьявольскими глазами.

— Здесь очень красиво, верно?

— Но не так, чтобы рисковать жизнью, — он подхватил меня за талию и переместил ближе к тропе. От его прикосновения по телу пробежала волна приятных мурашек, — достаточно вашего ночного приключения.

— Самое интересное началось под занавес, сэр. Какой-то негодник выдернул меня из мира грез и, не дав даже одеться, выволок на улицу в одной ночнушке! — я язвительно улыбалась. С Остином всегда так, нужно хорошенько уколоть, прежде чем он становился собой и снимал маску. А я знала, каким он может быть горячим и несдержанным.

— Ммм? Негодник, говорите? — он не улыбался и выглядел абсолютно серьезным. — Ужасный тип, леди Блайт. Как можно так относиться к женщине?

— Не говорите, мистер Остин, — я беспечно рассмеялась, — если увижу этого негодяя, то, пожалуй, он от меня не отделается одними «благодарностями».

— Вы меня заинтриговали, — теперь в уголке его вкусных губ показалась насмешка.

— И вы меня тоже, — произнесла я, меняя тему, — что вы забыли в окрестностях Шил-парка? Заметаете следы поджога?

— Значит в том, что это поджог, наши мнения сходятся, — задумчиво произнес, обретая прежнюю серьезность.

— Думаете, кто-то так сильно ненавидит меня, что готов убить?

— Вас ненавидит почти весь Шропшир, леди, и добрая половина Лондона, — совершенно искренне ответил, — впрочем, не все из них пойдут на убийство.

— Если бы я переживала из-за каждого, кто меня недолюбливает, удавилась бы еще в детстве.

— А вы были капризным ребенком? — он склонился к щенку, трепля его за ушами.

— Требовательным, сэр. Это разные вещи. Я рано стала самостоятельной.

— Это я вижу, — он, как всегда, иронизировал, — и как же так вышло, что вы со своей самостоятельностью и требовательностью стали женой Энтони Блайта?

Вопрос был неожиданным. Я заметила, что Джеймс старательно избегает смотреть на меня.

— Я была польщена его предложением и совершенно не верила в любовь… на тот момент.

— А сейчас верите?

Почему его вопросы вызывают у меня страх, возбуждение, желание открыться? Почему я не могу контролировать лицо, которое приобретает наиглупейшее выражение?

— До любви, мистер Остин, две мили и один шаг.

— Что?

— Две мили пройдены,

Осталось только эхо

Прикосновений, губ горячих поцелуй,

Веселых отголосков смеха,

Остался шаг — один лишь шаг,

Ступить который не рискуй.

Он не удивился тому, что я спела этот куплет, взирая в его глаза с небывалой нежностью.

— Моя мама часто пела эту песню, сэр, и я всегда думала, что пройдя эти две злосчастные мили, я смогу полюбить Энтони, но я так и не сделала последний шаг.

— А теперь вы готовы его сделать? — его голос охрип и надломился.

— Я не знаю, Джеймс… — он спрашивал о таком сокровенном, болезненно-ранимом чувстве, которое я боялась показывать окружающим. — А ты?

— Я давно шагнул в омут, — его пальцы притронулись к щеке и скользнули к губам. Солоноватый вкус с запахом табака. Мне хотелось целовать эти руки с той же отчаянной преданностью, с какой был привязан к ним щенок гриффона.

Между тем из кустов выпорхнула Китти с куском какого-то дурно пахнущего тряпья.

— Это вещь пропитана горючим, — вынесла она вердикт, — там поодаль куча таких же.

— А еще чуть дальше следы от повозки, — произнес Остин, — этот клад я нашел еще на рассвете, — он толкнул носком ботинка в брошенное горничной тряпье и нахмурился.

— Значит, мои убийцы ездят на телеге? — хохотнула. — Не слишком изысканно, согласитесь.

— Это не смешно, — в один голос сказали Остин и Китти.

— А может, их было несколько. Так сказать, всей деревней съехались. Сжигать ведьму, так всем вместе.

Я осеклась, и мы с Джеймсом переглянулись.

— Мадам Кюнтен? — предположила осторожно. — Или миссис Бейли?

— За Бейли я ручаюсь, — остудил мой пыл Остин. — Кроме того, этот дом принадлежал ей.

— Кроме них ведьмой меня считали… разве что только вы, сэр.

— Очень смешно, — он протянул мне руку, — поджог, чтобы потом спасать, рискуя жизнью.

— Куда мы идем? — ощущая его прикосновения, я буквально воскресала, освобождаясь от хандры и переживаний.

— В логово адской ведьмы, Анна. Не боишься?

Я рассмеялся — вот он и отплатил мне за негодяя. Мой любимый, мой желанный мужчина… Джеймс…

Мы подошли к дому со стороны входа для прислуги.

— Думаете, поджигателю удалось проникнуть в дом? — посетила меня нелепая мысль.

— Уверен, — он толкнул покосившуюся створку двери, и мы вошли в мрачное закоптившееся помещение, — осторожней, — он бережно помогал мне переступать через упавшие балки.

С ним я не боялась ничего на свете. По-ребячески наивно сжимала его большую ладонь двумя руками и шла следом, мечтательно улыбаясь.

Больше всего в доме пострадал господский этаж. Комнаты под крышей были съедены пожаром в последнюю очередь, значит, очаг был где-то рядом с моей собственной спальней. Гостевая комнатка, которую иногда занимала Шерри, была не просто обезображена — ее почти не было. Стена разделяющая ее с моей спальней напрочь отсутствовала.

— Я думаю, здесь, — произнес Джеймс.

— Китти, разве гостевая комната была открыта? — обратилась я к горничной, и она впервые за свою службу у меня, странно побледнела, в замешательстве кусая губу.

— Была закрыта, леди Блайт…

Меня дурачат, или я всерьез начинаю подозревать Китти? Я недоуменно уставилась на Джеймса, от которого тоже ничего не укрылось.

— А у кого были ключи? — сухо поинтересовался он, сверля ее взглядом, который стал безжалостно строг.

— Все ключи хранятся у леди и у экономки, миссис Мас.

— А где хранит свои ключи леди? — он, кажется, перегибает палку, включив обвинительный тон.

— Свои ключи я храню в шкафу моего бюро в кабинете, мистер Остин, — одернула его, многозначно вскинув брови, — и, разумеется, Кэтрин знает об этом. Но за нее я ручаюсь, как вы ручаетесь за вашу тетушку, Бейли.

— Я просто знаю, когда люди лгут, — сурово произнес, не спуская с Китти остервенелого взгляда, — а ваша компаньонка определенно лжет.