До любви две мили и один шаг (СИ) - Любимова Софа - Страница 26

— Я сама разберусь с моей компаньонкой, — поспешила защитить ее.

— А миссис Мас? — пропустив мои слова мимо ушей, спросил Остин, — где она?

Я усмехнулась. Разошелся не на шутку.

— Под ваше подозрение попала добрая половина Великобритании, сэр? — я потянула его на воздух, ибо запах гари стал нестерпим. — Миссис Мас и остальная прислуга должны прийти за расчетом сегодня.

— За расчетом? — Джеймс остановился, — вы в них больше не нуждаетесь?

— Я уеду, мистер Остин. И мне нужна будет только Китти…

— …только Китти, — повторил он, — и больше никто?

Зачем он это спрашивает? Я не могу говорить неправду, глядя ему в лицо. Между нами все понятно: он жениться, я замужем. Мы никогда не будем вместе.

— И больше никто, — мой голос дрогнул, однако, я сохранила нужную интонацию. Между его бровей залегла недовольная морщинка.

— А ваша драгоценная протеже? Шарлотта Эванс?

Шерри… Я еще не думала, что мой отъезд причинит ей боль, но ведь причинит…

— Ей, наконец, станет спокойнее жить без своей подруги-проказницы, сэр.

— А как же Вебер?

— Патрик Вебер? — я скрыла улыбку, видя насколько серьезен для него вопрос. — Этот мужчина мало того, что влюблен в Шарлотту, так еще сегодня соизволил стреляться с мистером Найтом. Как вы думаете, стала бы я бродить здесь, если бы нас с ним что-то связывало?

— Тогда что вы делали у него?

— Разговаривала, мистер Остин.

— О чем?

— Это была светская беседа, — мне не хотелось говорить о причине моего визита в тот день.

— И из-за светских бесед, эти два… — он хотел выразиться, но в присутствии дамы сдержался, — эти двое решили поубивать друг друга?

— А вы полагаете, что из-за меня?

Он глядел испытующе и молчал, поджав губы. Гримаса злости и ревности. Неужели он посчитал, что двое моих любовников, узнав друг о друге, бросились стреляться? Нет уж, роковая женщина здесь Шерри, я лишь камень преткновения для них всех. Возвращаясь к вопросу его ревностных обвинений, я начинала закипать, вспоминая, что он приписывал мне не только связь с Вебером, но и Найтом. За кого он меня принимает, черт побери?

— Мистер Остин, — начала запальчиво, — только одного мужчину я… — горло свела судорога, едва я сообразила, что хочу сказать. Одного мужчину я люблю?

— Дааа, — он напряженно затаил дыхание, с жадным вопросом во взгляде взирая на меня. — Продолжайте.

— Твои вопросы оскорбительны, Джеймс, — вместо желанного ответа произнесла, — если я спала с тобой, это не означает, что я спала со всеми.

Китти тактично оставила нас наедине еще тогда, когда, позабыв обо всем на свете, мы стали обмениваться упреками и претензиями.

Он притянул меня к себе — властно, безоговорочно. Его лицо, распахнутые губы, между которыми виднелся кончик хищного языка, полыхали страстью. У меня захватило дух, когда его рука приникла к талии, крепко удерживая рядом с собой, а другая легла на затылок, едва не сбивая шляпку. Томящийся, влажный поцелуй опустился на мой рот, напоминая о большем. Я обвила его шею, прижимаясь к груди, но меня вдруг пронзила ледяная мысль, вторгшаяся в сознание, подобно фейерверку — он не мой, никогда не был и не будет моим. Он обручен с Мери, с красивой и нежной семнадцатилетней девчонкой, и у них впереди целая жизнь. Мне нельзя делать этот последний шаг — последний шаг, который может привязать меня к нему окончательно и разбить сердце. Я резко дрогнула и опустила голову.

— Джеймс… пожалуйста…

В этом моем стоне было отчаяние, страсть, страх, надежда — смесь абсолютно всех эмоций, которые двигали влюбленной женщиной. Он молчал, прикоснувшись к моему лбу губами, понимая все, что со мной творится.

Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. О, лучше бы не видеть его пронзительных, чутких, будоражащих глаз…

— Я не думала, что… — произнесла тихо, чувствуя, как прохладные пальцы скользят по щекам, подбирая горькие слезинки. Не думала, что влюблюсь? Что этот роман, который возник, как очередное приключение, закончиться вот так? Что я буду не просто влюбленной дурочкой, но еще и беременной влюбленной дурочкой, которая проиграла по всем направлениям.

— Скажи мне, — так же тихо попросил он, — скажи, что любишь меня, Анна. Меня одного.

Этот шаг мне не преодолеть. Да, я люблю его. Но это ничего не изменит. Я не хочу разрушить его жизнь, превратив в человека, бросившего женщину, на которой собирался жениться, и станет лишь любовником. Он никогда не пойдет на это, а если и пойдет в угоду мне, то перестанет быть собой.

Я коснулась его губ, повелевая им сомкнуться. Он тотчас поцеловали мои пальцы. Это выше моих сил. Я хочу целовать его, обнимать, всегда быть рядом. Как же я была бы счастлива, если бы этот сильный, страстный и нежный мужчина был моим мужем.

— Джеймс, я не могу.

Его взгляд вдруг потускнел, на дне зрачка вскипела плохо контролируемая ярость.

— Не можешь, потому что не любишь? — его голос охрип от напряжения.

С ним нельзя было играть в эти игры. Я знала, что если солгу и скажу «не люблю», он никогда больше на меня не взглянет, вновь превратившись в циника и женоненавистника. А может мне это и нужно? Порвать все одним махом?

— Не люблю, — сама не знаю, как я сказала это. Все внутри сжалось, перевернулось. Меня замутило.

Его взгляд был не верящим, изумленным, злым.

— Хорошо, леди Блайт. Мы, наконец, поняли друг друга, — произнес он, отступая от меня. Вокруг разлилась холодная пустота. — Остановимся на том, что нас связывала мимолетная страсть.

— Да, это правильно, — я не могла узнать собственный голос, который стал невероятно тих.

— Развлечение для богатой столичной леди в сельской глуши, — вернулся прежний язвительный проповедник.

— Джеймс…

— Не утруждайте себя, дорогая. Мы ведь не так близки, чтобы звать друг друга по имени. Правда? Вы — жена Энтони Блайта, а я будущий супруг мисс Бейли, и она будет гордо носить мое имя.

— И рожать вам детей, — мой разум вдруг затмила нелепая ревность и злость.

— Которых у вас, леди, никогда не будет.

Меня словно ожгло хлыстом. Он постарался ударить меня по самому больному.

— Разговор окончен, мистер Остин, — я едва сдерживалась от слез, — прошу покинуть мой дом.

Он усмехнулся, оглядывая руины.

— Всего доброго, леди Блайт, — поклонился демонстративно низко и покинул меня.

ГЛАВА 19

Безымянное поместье, а вернее дом, принадлежащий с незапамятных времен семье Эванс, могло внушать трепет всем проезжающим мимо грешникам, ибо арка и ворота, выкрашенные белой краской, как двери старинного монастыря, порождали множеств ассоциаций. Скрипучий засов, веревочные качели, кудахчущие куры и одна грубоватая служанка, которая была сразу и поварихой и горничной, могли натолкнуть страждущих на недобрые мысли. И я, по правде говоря, не избежала этой участи, поселившись в доме на втором этаже в комнате, которая только ради приличий считалась гостевой. Странная лестница, которая неожиданно вырастала, едва я переступала порог, откровенно страшила. Виды, открывающиеся из моего окна, были не из простых, с замашками на сказочный пейзаж из старинных сказок о феях — заросший сад с дикой вишней и кустами шиповника. Я должна была испытывать пренебрежение, но, к собственному удивлению, меня что-то роднило с этим деревенским уютом.

Вернувшись в поместье Эванс после незапланированной встречи с Остином и скандала, который мы устроили друг другу, я, перво-наперво, ощутила, что в доме что-то поменялось. Странно, почти неуловимо. Скрипучая лестница поглотила меня, заставив завороженно подниматься в комнату. Неужели случилось что-то страшное? Может, Вебер и Найт обоюдно застрелились на глазах квохчущей публики? Или кому-то удалось вразумить этих дураков?

Вдруг до меня донеслись отчаянные стуки. Кто-то ломает дверь? Тот самый убийца, что поджог мой дом? Или меня посетили обширные слуховые галлюцинации?