Темное сердце навсегда (ЛП) - Монро Ли - Страница 5

Я резко открыла глаза, почувствовав, как Лука отскочил от меня. Когда он заговорил, голос его был сердитым.

— Что за Эван?

На следующий день я чувствовала себя разбитой. Я валялась в постели, сколько могла, но моя мама уже сердито шумела снизу и я заставила себя встать и одеться.

Очередной фэшн триумф, сказала я себе, изучая свое отражение в зеркале. Штаны в стиле милитари, настолько старые, что порвались на колене, да и петли для ремня протёрлись. Ёщё я надела толстый шерстяной свитер в полоску, который связала папина мама до того, как умерла два года назад. А на ногах, тапки-носки, подаренные мне на Рождество в прошлом году.

Мои волосы стали очень длинными и это, наверное, было мое самое большое достоинство. Я распустила их, обдумывая, как бы я выглядела с прямыми волосами. Пора бы мне уже что-то делать со своей внешностью. Два загадочных мальчика появились на горизонте. И меньшее, что я могла сделать — так это выглядеть поприличнее.

— Спускайся сейчас же, — послышался нетерпеливый и раздраженный голос мамы. — Тут тебе не приют.

Дот бросила мне предупреждающий взгляд, как только я оказалась на кухне, и, взяв Бобби за поводок, удалилась через заднюю дверь во двор, где работал отец.

Мама смерила взглядом мой обтягивающий свитер. — Отдай его Дот, — сказала она, уставившись на мою грудь, которая как и волосы увеличилась за последние пару месяцев.

— Надо купить тебе новых вещей, ты растешь. — Мама встряхнула полотенце и аккуратно повесила его на ручку духовки — И подходящий лифчик. — Она стояла спиной ко мне, поэтому не видела, как я закатила глаза. — Одной комбинацией в наши дни не обойдешься.

— Ладно, — сказала я вяло. Я отодвинула стул и насыпала в миску хлопьев.

Мама перестала копошиться и наблюдала, как я ем.

— Ты опять была на улице ночью? — Она

взялась за спинку стула. — Я слышала, как ты разговаривала сама с собой.

Я проглотила хлопья и ответила. — Я не помню.

Мама уселась напротив меня. — Это плохо. Это нас всех беспокоит.

— Правда? — Я не замечала, чтобы Дот или отец даже отдаленно волновались. Только она.

— Неужели ты ничего не помнишь, Джейн? — спросила она, оттирая пятно со стола. — Совсем ничего?

— Нет, — твердо сказала я. Как будто она поверила бы мне, если бы я ей сказала. — Ничего.

— Посмотри на себя, ты выглядишь уставшей. Мне кажется, нужно показать тебя врачу…

— Со мной все в порядке. Это временно… — я отодвинула миску. — Почему ты так нервничаешь из-за этого?

— Я беспокоюсь за тебя, милая, — сказала она мягко. — Ты растешь, и все меняется, ну знаешь, твое тело. Гормоны… — она неловко замолчала.

— Ну вот и объяснение. Это просто гормоны. — Я фальшиво улыбнулась. — А потом они успокоятся и все будет хорошо.

— Может и так. — Ее лицо было взволнованным. — Может это все и объясняет.

Я выглянула из окна, услышав, как Дот и папа болтают во дворе. — Я могу теперь пойти на улицу? — сухо спросила я. — Или это тоже тебя расстроит?

— Иди… — она поднялась и смотрела, как я надеваю ботинки в прихожей.

Открывая дверь я словила мамин взгляд, полный беспокойства, почти страха. И меня кольнула совесть. Я вела себя, как грубиянка.

— Со мной все нормально, мам, — мягко сказала я ей. — Не переживай. Бобби, что с тобой сегодня, — сказала я, сталкивая его с колен. — Ты

весь день не оставляешь меня в покое.

Было уже четыре после полудня и я, наконец, уселась за уроки, или работу, ведь на самом деле в школу я не ходила. На эту четверть по истории мама задала мне тему Тюдоры. Обычно мне нравилась история, с ней я переносилась в другой мир, открывала для себя новую жизнь, которую и не могла представить. Но сегодня я не могла сконцентрироваться, хотя мне отчаянно хотелось отвлечься. То, что случилось прошлой ночью, впервые хорошо запомнилось, до мельчайшей детали. Неудивительно, что выходки Генри и жизнь его несчастных жен ничуть меня не интересовала. Моя жизнь и так теперь состояла из двух миров. Я ненадолго задумалась может у меня какое-нибудь психическое расстройство, латентное до сих пор. Я видела вещи, которых не было на самом деле, видела зеленоглазого мальчика, являвшегося ко мне ночью. В этом что-то есть, думала я, но этого не могло случиться. Не со мной, в любом случае.

Бобби тыкался носом мне в ногу. — Дотти! — крикнула я. — Забери собаку хорошо? Он уже замучил меня.

В двери показалась Дот. — Идём, мальчик… — она склонилась и развела руки, чтобы обнять собаку, но он не реагировал и оставался рядом со мной.

— Глупая собака, — она выпрямилась, подошла и заглянула на экран. — Ох, домашнее задание по истории. Бедная Джейн.

Она обняла меня за плечи, я посмотрела на нее и улыбнулась.

— Твоя царапина прошла, — сказала она, дотрагиваясь

до места, где она была.

Я провела рукой по щеке и обнаружила ровную кожу.

— Джейни, ты выглядишь так, будто увидела привидение или что-то такое.

Не призрака, подумала я спокойно. Но что-то столь же нереальное.

— Вобщем, мама хочет, чтобы вы с папой проехались по магазинам до закрытия. Ей нужны женские вещички. Он уже уезжает.

В тот же момент мы обе услышали звук заводящегося мотора в папином грузовике. Я глянула на свои штаны и кукольный свитер. — Мне нужно переодеться, — сказала я Дот, выключая компьютер. — Скажи папе, мне нужно пять минут.

— Ты переодеваешься, чтобы поехать по магазинам с папой? — Дот удивленно повела бровью.

— И что? Я не могу пойти в таком виде.

Дот обежала вокруг стула и вдруг резко остановилась. — Надень юбку. Может столкнешься

с… ну ты знаешь с кем.

Эван. Я почти забыла о нем. Мальчики очень похожи на автобус: как только перестаешь его ждать, сразу два появляются за поворотом.

— Забудь, — сказала я Дот, направляясь в сторону лестницы. — У меня все равно нет юбки.

— Возьми у мамы, — отозвалась моя сестренка, когда я поднималась в спальню. — Она не будет против.

Я раздраженно выкладывала футболки, шорты, джинсы и леггинсы из полок. У меня не было ни одной женственной вещи. Единственным девчачьим признаком во мне были мои волосы. Густые, темные и слишком кудрявые. Я осмотрела себя в зеркале. Глаза были ничего, большие и темно-серые, но кожа была ужасной. Болезненно бледной. Надежды не было.

— Поторопись, Джейн, — снаружи позвал отец. — Что ты там делаешь?

Я быстро подвела глаза, подводку я без спроса взяла у мамы. Так было определенно лучше, подумала я, глядя на свое отражение. Я размазала чуточку помады по щекам, чтобы придать им цвета. Затем я провела руками по волосам, по крайней мере они были блестящими. Что это ты делаешь? — спросила я себя. Ты не можешь быть интересна Эвану.

И все-таки, я тщательно выбрала свои самые новые, темные, прямые джинсы и футболку, в которой обычно я чувствовала себя неловко, потому что она слишком плотно облегала грудь, но сегодня меня это не смущало. Я осмотрела комнату в поисках чего-нибудь теплого из одежды. Мой взгляд упал на пончо, лежавшее на кресле. Я сниму его, если увижу Эвана, решила я. Даже если это означало, замерзнуть до смерти.

Прекрати. Ты его не увидишь.

Отец громко погудел.

— Ладно, ладно. — Я потянулась в сторону пончо и продела его через голову. — Иду.

У меня было странное чувство, когда я его надела, плохое предчувствие. Из окна я видела, как отец терпеливо ждет меня в машине. Я улыбнулась, отталкивая черные мысли. Мне всегда нравилось ездить с папой. Он включал радио и пел, и мне всегда было неловко. Но на самом деле, мне нравилось, как он пел за рулем. От этого я чувствовала себя безопасно, защищенно.

Папа увидел меня в окно и помахал.

— Ты выглядишь замечательно, Джейни, — сказал он. — Давай, поторопись.

А то твоя мать сделает из нас отбивную.

Я схватила сумочку и бегом спустилась по лестнице, плохое предчувствие забыто.