Некромант . Трилогия - Петерсон Андрей Викторович - Страница 52

А о втором не хотелось даже думать, ибо не умирать же бесславной смертью леди Кай сюда пришла. Планы у нее были совсем другие, и преждевременный переход за Вуаль в них пока не значился.

Освобожденный из плена змей тем временем очухался, и, надо отдать ему должное, сделал он это очень быстро. А вместе с чувством свободы к нему пришли и ярость, и сильное желание отмстить обидчику, который подверг его столь унизительному, как он, видимо, считал, обращению. И хотя до девушки было пока еще далеко и дотянуться до нее не было никакой возможности, змей поднялся в боевую стойку и, сжавшись гигантской пружиной, изготовился для удара своей головой-молотом.

Осси же совсем не собиралась подставляться под удар и дистанцию сокращать пока тоже не собиралась. Приготовившись к неизбежной отдаче, которая сопровождает любой выброс высвобожденной магической энергии, она направила свое оружие в сторону высящейся посреди дороги чешуйчатой колонны, сжала пальцы покрепче, а потом послала мысленный приказ: «Убей!»

Приказ этот поступил в посох, настроенный на нового хозяина, почти мгновенно, после чего череп, закрепленный в его навершии, стал хрустально-прозрачным и вспыхнул маленьким ослепительно-белым солнышком. А затем из его раскрывшегося всего на миг рта ударила тугая черная струя.

Будто мириады мельчайших мушек-песчинок были выплюнуты маленьким черепом в сторону змея. Вырванные магией некромансера с другой стороны Вуали мертвые существа-частицы устремились к означенной цели, влекомые единственным желанием — слиться и упокоиться. Слияние с живой плотью означало для них конец короткому мучительному существованию по эту сторону Вуали, а для живой плоти это было чревато быстрым и безвозвратным переходом за Грань вместе с ними. С одной-единственной разницей — черная смерть возвращалась при этом домой…

Облако смерти, вытянутое гигантской каплей, неслось на змея на приличной скорости и должно было покрыть разделяющее Осси и тварь расстояние почти мгновенно. Змей, однако, не стал спокойно и пассивно дожидаться встречи с неизвестным ему порождением магии, а ударил вперед, целя, видимо, не столько в девушку — до которой он вряд ли смог бы дотянуться, — сколько в облако, рассчитывая если не разбить его, то хотя бы напугать. А может, он действовал инстинктивно, пытаясь атаковать то, что представлялось ему угрозой.

Огромная треугольная, закованная в броню костяных пластин голова змея ударила прямо в центр черной капли, разбивая ее изящную обтекаемую форму вдребезги, и тут же вынырнула с другой ее стороны, пройдя насквозь. Остатки черной смерти пронеслись дальше, рассеиваясь в пространстве, а голова змея, раскачиваясь из стороны в сторону, медленно возвращалась назад для нового размаха и нового удара.

Достигнув в общем-то цели и развеяв несущееся на него черное облако смерти, змей заплатил за это дорогой ценой — после столкновения череп его был очень сильно поврежден. Крупные роговые щитки, защищавшие голову и ранее плотно пригнанные друг к другу, как черепица на крыше, теперь были во многих местах содраны, а из образовавшихся ран, бурля и пузырясь на воздухе, сочилась кровь. Местами раны были очень глубокими — правого глаза у змея больше не было, он был просто содран вместе со значительной частью плоти, и теперь почти вся морда змея с правой стороны белела костью черепа, лишь кое-где прикрытого кусками мяса, свисающего оборванными волокнами. Огромные острые клыки теперь были разбиты и искрошены, а пасть твари щерилась обломанными пеньками, истекающими мутным ядом. Голову змея болтало и вело в стороны, но решимости в нем все равно было хоть отбавляй, и он упрямо заносил свой череп для нового удара.

Планы же леди Кай по-прежнему не включали в себя встречу с тупорылым искореженным молотом, который обрушивается прямо на прическу с высоты третьего этажа, а посему Осси, отдав мысленный приказ, послала в цель еще один заряд густоконцентрированной смерти. Змей, однако, учился быстро, а потому, сломавшись у самой земли, бросил свое тело в сторону, положив его, как кладет сильный ветер высокую траву, и таким образом счастливо разминулся с пронесшейся над ним черной смертью.

Следующий залп также не принес никакого результата, если, конечно, не считать результатом растущую где-то глубоко внутри тяжело раненной твари усталость.

По всему выходило, что надо было подходить к торчащему из земли колоссу ближе и либо пытаться поразить его с более близкого расстояния, не давая ему времени на то, чтобы увернуться, либо сходиться в банальной рукопашной.

Осси Кай сделала несколько быстрых шагов вперед, затем, резко сломав направление движения, пробежала еще немного, опять прыгнула в сторону и тут же, сделав кувырок и уходя из опасной зоны, послала заряд смерти прямо в проносящуюся совсем рядом полуголову-получереп.

Выплюнутая в упор черная смерть просто стерла башку змея, оставив болтаться в воздухе обрубок туловища, хлещущий кровью из разорванных артерий.

После двух-трех судорожных толчков в разные стороны обрубок опал на землю, рухнув на нее с приличным грохотом и подняв облако серой каменной пыли, которая долго еще оседала в растекающуюся вокруг кровь.

Все было закончено.

И первый, и второй Хранители принудительно переселились за Вуаль, и теперь девушке оставалось лишь добыть ключ, который, как было обещано, должен был находиться где-то тут.

Осси стояла на разбитой, искореженной дороге, опираясь на посох двумя руками — почти висела на нем — и совершенно тупо смотрела, как медленно вытекает кровь поверженного врага. А вместе с нею и жизнь…

Хода, повиснув на руке, принялась тихо высвистывать какой-то выкопанный из глубин памяти старинный мотивчик. Потом, резко оборвав мелодию, она принялась крутить головой по сторонам, что-то высматривая и явно о чем-то размышляя.

Подтянулся и оставленный внизу арьергард в лице Тяма, сообразившего, видимо, что раз стих шум боя, значит, стих и сам бой, его порождающий, и продемонстрировавшего тем самым свободное владение основами формальной логики.

Появившись на поле затихшего боя, он по-хозяйски и как всегда деловито прошелся туда-сюда, внимательно рассмотрел голову первого змея, зачем-то потрогал ручкой торчащий из открытой пасти клык, будто примерялся, как его лучше выдернуть и подо что его можно приспособить. Постояв какое-то время, ничего не делая, если, конечно, не считать важным делом вращение головой во все стороны, он осторожно понюхал стекающий из пасти змея яд, чихнул и, подойдя к луже крови, принялся с удовольствием ее лакать.

— Очень мило, — прокомментировала этот неожиданный поступок своего пушистого друга леди Кай. — Оказывается, мы и кровушкой не брезгуем?

«А что? — вступилась оторвавшаяся от своих раздумий Хода. — Это, знаешь ли, очень полезно. Иммунитет повышает, и все дела…»

— Ну если все дела… то ладно… — махнула рукой Осси. — Пей, повышай!

«И ты бы хлебнула, — предложила Хода. — Я отвернусь, а тебе полезно».

— Нет уж, благодарю покорно, — поклонилась леди Осси. — Как-то в чистом виде мне не очень хочется. Я лучше по старинке — в виде настойки…

«Ханжа», — подытожила Хода и вернулась к своим раздумьям.

Тям продолжал лакать, иногда ненадолго переставая, чтобы перевести дух, а затем возвращался к прерванному занятию снова. Будто ему во что бы то ни стало нужно было испить всю пролитую на горной дороге кровь досуха.

А Осси все стояла, облокотившись на посох, и ломала голову, как бы ей половчее добраться до сердца второго Хранителя, в котором, как утверждалось, должен был находиться ключ от подземного хода карликов.

«А знаешь, в чем был подвох, когда нам про второе сердце говорили?» — сказала вдруг Хода.

— В чем? — спросила Осси.

«Нет тут никакого второго сердца. И первого тоже нет».

— В смысле? — не поняла Осси.

«Нет ни первого, ни второго. Оно тут одно-единственное… А это все — одна тварь. Двухголовая. И у нее не голова и хвост, как у всех нормальных, а две головы. Одна — где и должна быть голова, а вторая — там, где хвост у всех нормальных должен быть… Поняла? И если тебе не лень будет эту дорожку быстренько перекопать, то ты сама убедишься, что пасти эти между собой соединены единым, вот этим вот чешуйчатым стволом. Так что, поверь мне на слово, если, конечно, действительно не хочешь поупражняться в дорожных работах, что сердце этой зубастой гадины — ровно посередине между двумя головами».