Гоша Каджи и Венец Гекаты (СИ) - Рябов Игорь Владимирович - Страница 134

— Нет! Прекратите, профессор! Не нападайте! Вы не понимаете…

Волшебная палочка прицелилась своим тонким жалом прямо в грудь парнишки. На ее кончике все сильнее разгоралось зеленоватое пламя, концентрируясь в переливающийся сгусток убийственной энергии. Напряженное, окаменевшее выражение лица декана Даркхола не предвещало ничего хорошего. В крайнем случае, с подобной миной не принято в приличном обществе дарить подарки на Рождество и приглашать в гости на ближайшие выходные. А кривая кровожадная усмешка человека, добившегося у властей права собственноручно казнить кровного врага, повергала в шок. Взгляды учителя и ученика, — надменно-ироничный и ошарашенно-поникший, — перехлестнулись, запутались, завязались многочисленными морскими узлами.

— … Кедавра! — окончание формулы убийственного заклинания выстрелило сухо и приглушенно, подобно треску бесцеремонно отламываемой от старого, но пока еще живого дерева, уже отмершей ветки, безжизненной, а потому ненужной и бесполезной. Зеленый сгусток смерти сорвался с кончика палочки и устремился в сторону Каджи.

— Не дай себя одурачить, Гоша, — шепоток князя Хаша маленькой змейкой просочился в ухо парнишки и притаился на задворках сознания. А вампир тем временем уже истаивал смутной тенью, растворяясь в густых серых сумерках.

Словно со стороны наблюдая за происходящим на экране, Каджи увидел в замедленном темпе летящее к нему заклинание, сулящее неминуемую смерть. Вот оно уже вгрызается в пространство, подобно дождевому червю, роющему нору в земле, совсем рядом с ухом. Еще через секунду, растянутую в Вечность, несостоявшееся убийство распласталось плашмя по стене замка бесформенным зелено-мерцающим пятном. А затем неэстетично сползло по шершавому камню кладки вниз к земле, где само и скончалось, не причинив никому вреда.

В последний миг у Своча Батлера дрогнула рука, и волшебная палочка послушно сместилась немного в сторону от идеальной мишени.

А на самом деле все события произошли гораздо быстрее, чем я вам их описал. Между криком Батлера «на землю» и бесславной кончиной заклинания вряд ли прошло больше десятка секунд. Если все же больше, то смею вас уверить, что ненамного. На один облегченный вздох Каджи.

— Убирайся с глаз долой, — декан Даркхола вяло махнул кистью руки, но видя оторопелое замешательство в расширившихся зрачках даже не шелохнувшегося парнишки, оглушительно громко рявкнул: — Пошел вон отсюда, Каджи, черт бы тебя побрал!!!

Гоша вздрогнул, очнувшись из забытья, и стремглав сорвался с места, миновал преподавателя, и уже не осторожничая, опрометью помчался в Башню Грифонов. Парнишка даже ни разу не позволил себе оглянуться. Впрочем, такая безумная мысль и не посещала его пустую на данный момент голову, в которой лишь ветер завывал, напевая тоскливо-заунывную песню. Скорее всего, это он репетировал погребальный реквием на будущее. Вдруг пригодится вскорости? Сосредоточившись на желании побыстрее юркнуть под спасительное одеяло, укрывшись с головой и спрятавшись ото всех, Гоша пропустил красиво-драматичную сценку. Зато обзавелся причиной поразмышлять на досуге над превратностью бытия. А не является ли произошедшее сегодня событие зеркальным отражением его собственных недавних чудачеств? Он сам едва не убил Алексея Сантас, тоже руководствуясь благими побуждениями, правда, совсем в другом мире. И вот пущенная им стрела вернулась возмездием в этот мир? Как говорится, и аз воздам?…

Когда ученик скрылся из виду, профессора Батлера сотрясла крупная нервная дрожь, после которой он окончательно обессилел. Привалившись спиной к холоду стены, он несколько секунд стоял в полной неподвижности, а потом и вовсе сполз по камню вниз. Усевшись прямо в грязно-мутную лужицу, испоганив при этом, мантию, брюки и костюм, учитель расслаблено вытянул ноги поперек тропинки. Не прошло и минуты, как Своч запрокинул голову вверх, бездумно шаря взглядом по хмурому небу, с которого сыпались редкие хлопья мокрого снега, и громко, откровенно заржал. А потом еще и кому-то невидимому, тому, что спрятался за серым покрывалом туч, погрозил крепко сжатым кулаком. Но такой накал страстей спорол остатки сил, и кулак, разжавшись, безвольно плюхнулся в лужицу рядом с ногой.

А мохнатые сырые ошметки продолжали лететь сверху, словно их как мусор сметали веником с ковра небес, и частично оседали на одеревеневшем в полнейшей прострации лице Своча. Соприкоснувшись с теплой кожей, они неспешно таяли и смешивались со скупыми слезинками, медленно катившимися из переставших излучать ехидство глаз декана Даркхола. Но он не обращал на это ни малейшего внимания. Батлер сейчас вообще ничего вокруг не видел, полностью погрузившись внутрь своей души. Там он едва не заблудился в потемках, хотя, как ему раньше казалось, он себя знает досконально, успел за тридцать с небольшим лет изучить от и до.

Но сегодня преподаватель темных сил оказался в полнейшей растерянности. Он едва не стал убийцей! Хотя ведь поначалу первым побуждением было спасти парнишку из лап чудовища. А затем этот глупец сам, как всегда, ЧЕРТОВ ПОДАРОЧЕК, подставился под заклинание, что-то невнятно прокричав о непонимании. И так нестерпимо сильно захотелось позволить уже наполовину сорвавшемуся с губ заклинанию «случайно» досказаться до конца. Трагедия, конечно, но что поделаешь? Он сам был виноват, не выполнив приказ учителя упасть ничком на землю. А в бою с вампирами медлить нельзя, если хочешь выжить. Вот и получилась досадная оплошность по причине неправильного поведения Каджи. Скорблю и сожалею, наряду со всеми…

Но не смог Батлер так поступить. Интересно, почему? По какой неведомой причине его рука дрогнула в самый последний момент? Ведь такая прекрасная возможность имелась поставить жирную точку в конце истории. Может быть единственный шанс на всю оставшуюся жизнь выпал, чтобы изменить… Нет Каджи — нет проблем. И все ж… Возможно стоило дать вампиру насладиться вкусом крови, а уж потом с ним сразиться? Наверное, да, так и нужно было поступить. Вот только смог ли бы он, Своч Батлер, потом спокойно, с чистой совестью ложиться спать каждую божью ночь, зная, что мог спасти своего ученика от гибели и пальцем не пошевелил для этого? Вряд ли…[119]

А теперь еще и письмо придется заново переписывать. Профессор глянул на промокший свиток пергамента, валяющийся в луже. Грустно вздохнул. Затем он перевел взгляд на себя, вольготно рассевшегося в грязи. Тихонько хохотнул. И поднявшись, отправился обратно в замок, легонько взмахнув палочкой. Прилипший к одежде снег отвалился, сама она моментально высохла. Ну а полностью в порядок он приведет ее у себя в комнате, не на ходу же заниматься таким серьезным и кропотливым делом!

Глава 31. Неудавшийся арест

За[120] две недели до наступления новогодних каникул нагрянули погостить крутые морозы, от трескучести которых уши в трубочку сворачивались. За три дня они, казалось, выстудили Хилкровс до самого фундамента. Затем их без перехода сменили обильные снегопады с бесцеремонно разгуливающими по территории замка метелями. За очень короткий срок осадков выпало столько, что в отдаленные уголки двора вообще стало невозможным добраться из-за сугробов. Их высота около стен и в закоулках почти достигла уровня второго этажа. В центре внутреннего двора, откуда метели и расшвыривали обильными горстями снег во все стороны, его оказалось сравнительно мало. Всего лишь по пояс первоклашке. Учителя поначалу пробовали расчистить жизненно необходимое пространство магией, потом привлекли к общественно-полезному делу нерадивых двоечников и всевозможных шалопаев, заставив их отбывать наказание с деревянной лопатой в руках. Также на дворе пару раз отметились тролли-полукровки, найдя достойное применение своей непомерной силушке. Но все благие начинания уже к следующему утру вновь утопали под еще большим покровом снега, словно природа специально издевалась над обитателями школы обучения колдовству. После безуспешной борьбы со стихией, на нее все без исключения попросту махнули рукой, плюнув в сердцах, и принялись активно протаптывать тропинки в нужных направлениях. Теперь двор был ими испещрен вдоль и поперек. А природа, поняв, что победила глупых людишек, наконец-то утихомирила свой студеный пыл. Только изредка она открывала ненадолго воздушные шлюзы, чтобы малость освежить белизной утоптанность снежного покрова. В остальное же время она позволяла солнышку играться с ослепительными бликами на отливающей синевой белой накидке земли.