Гоша Каджи и Венец Гекаты (СИ) - Рябов Игорь Владимирович - Страница 147

Внутреннее убранство тоже поражало воображение своим скромным непритязательным великолепием. Спиралевидный потолок закручивался вверх, постепенно истончаясь там, куда даже взгляд не доставал. Но зато оттуда лился яркий поток золотистого света, буйными красками расползающийся по залу и дробящийся в зеркалах на многочисленные осколки-отражения, которые играли друг с другом в догонялки, перепрыгивая из одной резной рамы в последующую, оттуда еще дальше, — и так до бесконечности, пока не надоест. На мраморном полу от входа до противоположной стены кто-то предусмотрительно раскатал светло-голубую ковровую дорожку, на которую Каджи даже боязно было наступить поначалу. Слишком уж ее цвет казался настолько нетронуто-чистым и небесно-первозданным, что осквернить его пыльными башмаками представлялось непоправимым кощунством. Словно угадав его мысли, незнакомец в первое посещение просто подтолкнул парнишку вперед, и тот волей-неволей очутился на пути к неохватному могуществу.

Оно самое, это могущество, будь трижды проклята его притягательная сила, терпеливо поджидало Гошу на другом конце зала. И пройти до него предстояло по «небесной дорожке», поправ все законы физики и никчемной морали, упившись до краев льющимся потоком света и взаправду поверив в свою избранность. Небывалое по магической силушке могущество заключалось в Венце Гекаты. Название само собой выплыло из глубин подсознания Каджи, хотя он был совершенно уверен, что никогда раньше не слышал ничего подобного. А уж о том, кто такая эта таинственная Геката и подавно не знал.

А Венец просто висел себе спокойненько в воздухе, дожидаясь того избранного, кто решится нахлобучить его на себя. За очень долгие столетия ожидания таких смельчаков или не нашлось, или они лишь возомнили себя достойными носить на голове чудесный прощальный подарок некогда знаменитой греческой богини, покровительницы колдовства. Когда вера в нее почти угасла, сменившись другой религией и затерявшись во тьме веков, Геката ушла в неведомые, непостижимые дали Сущности, Вселенной, Космоса (называйте, как хотите, оно ничего против не имеет, потому что ему от наших наименований ни холодно, ни жарко). Но перед уходом она устроила маленькую каверзу, оставив соблазняющий простаков «подарок» в виде Венца, внутри которого заключалась все навсего малюсенькая часть ее божественной души. И лишь тот, кто, по мнению Гекаты, будет достоин ею обладать, сможет взять венец в руки, не сгорев дотла в черном пламени Вечности. В награду безрассудному безумцу решившемуся рискнуть, если все пройдет удачно, разумеется, откроются такие безграничные возможности, что его смело можно будет называть избранником богов. Или, если точнее, то любимчиком богини. Одной единственной, но со всеми вытекающими последствиями.

В каждом своем сне Гоша почему-то был почти уверен на девяносто девять процентов, что именно ему обязательно повезет. Нет, он просто обязан его одеть! Но уже в который раз парнишка перед тем как протянуть руку к Венцу Гекаты сперва с трепетом замирал, любуясь его хрустальной прозрачной красотой, посреди которой непостижимым образом переплелись одновременно сияние луны, ночная тьма, лучи солнца и утренняя туманная дымка, легкая и едва заметная внимательному созерцателю. А по причудливой зубчатой кромке Венца скользили крошечные искорки звезд. У Каджи даже сердце екало в предчувствии сладостной истомы, непосредственно связанной с обладанием этим поистине божественным подарком. Он уже заранее знал, что пожелает (и что сможет) сделать в первую очередь: найти своих родителей, отца Мериды, да и саму сестренку вернуть в Хилкровс. Имея на голове Венец Гекаты, такие мелкие задачки ему покажутся плевым делом, разминкой перед подлинными чудесами. Вот только странно, что Вомшулда рядом не видать. Это ведь была его идея примерить хрустальную корону. Князь Сумрака даже что-то там упоминал об их с Гошей объединении в одно целое. Но если он решил отказаться от глупой идеи — тем хуже для него, зато гораздо лучше для парнишки. Не больно-то и хотелось!

Вволю налюбовавшись шикарным произведением запредельно-божественного искусства, парнишка смело протягивал руку к вершинам магической власти. В зале, заполненном под завязку обитателями замка, пришедшими следом за Каджи, воцарялась гробовая напряженная тишина. Можно было даже услышать при желании, как гулко бьются сердца. А если еще чуток поднапрячься, то становились слышны и шустро мечущиеся мысли собравшихся: «Выживет или нет?». Большинство склонялось к мнению, что Гоша сейчас незамедлительно вспыхнет черным факелом, а затем рассыплется в прах, будто он и не существовал никогда. Не он первый, не он последний. Хотя им уже стало надоедать томиться в ожидании появления на свет своего властелина, который должен повести их за собой к победе над мирами, к безграничной власти, к почти реальному бессмертию. Богами они, конечно же, не станут, но приблизиться к небожителям вплотную смогут, чтобы изредка посидеть на пирушке за общим столом, попивая амброзию и травя анекдоты. А вот владелец Венца, возможно, воистину станет живым богом. Когда-нибудь. В последствии.

Парнишке и впрямь везло. Он не сгорал, не превращался в древнюю космическую пыль, даже не курился сизым дымком. И тогда у присутствующих в зале верноподданных колдунов, магов, монстров и прочей живности да омертвелости вылетал вздох облегчения, вырывавшийся из многочисленных ртов, единодушно раскрывшихся от изумления чудом, свершившимся на их глазах. Конец ожиданию! Вот ОН, — властелин миров, тот, кто поведет их к лучшей жизни, к счастливой доле. Собравшиеся дружно преклоняли колени перед Его Серым Величеством, равнозначно отстоящим от истоков Тьмы и света. А некоторые, особо впечатлительные или расчетливые, падали ниц, рабски распростершись на мраморном полу, покорные любой его воле, уже счастливые оттого, что смогут услышать хоть слово из его дражайших уст.

Безграничная власть оказывалась теплой, почти горячей на ощупь, несмотря на свою холодно-хрустальную прозрачность, когда Каджи уверенно сжимал ладонью затейливо украшенный тоненький ободок, мнившийся таким хрупким, что он даже вызывал сомнение в своей волшебно-божественной силе. Но стоило только водрузить корону поверх малость разлохматившейся прически, как тут же становилась очевидной глупость подобных преждевременных суждений и опасений. Венец Гекаты обладал всем необходимым, чтобы, не напрягаясь, можно было исполнить любое свое пожелание. В нем заключалась невероятная колдовская мощь, внутри хрустального ободка сосредоточились такие кладези знаний и божественной мудрости, накопленные за долгие века, что становилось страшно до потери пульса от одного только легкого прикосновения к ним своим жалким человеческим разумом. И присутствовало в Венце еще что-то непонятное, едва уловимое шестым-седьмым-восьмым чувством. С одной стороны эта непонятность казалась чужеродным телом, ненужной примесью, лишним довеском к подарку, словно ее дали в нагрузку. Но в то же самое время в этой странной капельке ощущалось некое родство, знакомое и забытое. А когда в душу, разум и сознание Каджи безудержным весенним половодьем, пенясь и вспучиваясь, хлынула из Венца накопленная там энергия (не знаем правильное ли это определение), он ясно и четко осознал, что эта самая крохотулька, затерявшаяся посреди бескрайней хитромудрости, и есть ее самая главная часть на данный момент. Странно. А вы так не считаете?

Но Гоша не собирался обращать внимания на мелкую проблемку, порывисто разворачиваясь лицом к входной двери, только что загадав исполнение своего первого желания. Вот сейчас он наконец-то обретет полноценную семью, сможет поочередно обнять родителей, сестру и дядю, а дальше они все будут жить очень долго и чертовски счастливо. Парнишка даже уже слышал торопливые шаги нескольких пар ног, устремившихся к нему через напряженную гулкую тишину притихшего от изумления зала, за пару секунд до этого воцарившуюся после негромкого хлопка у него за спиной. Но каждый раз в этом дьявольском сне, полностью развернувшись, Каджи непроизвольно зажмуривался от яркого потока света бившего прямо в глаза и…просыпался.