Гоша Каджи и Венец Гекаты (СИ) - Рябов Игорь Владимирович - Страница 148

Гоша лежал на смятых простынях, сжавшись в упругий комочек безудержной злости от разочарования заветной мечтой, предательски не сбывшейся даже во сне. Злоба между тем бурлила и клокотала в его душе, готовая вырваться наружу хриплым стоном, яростным криком, зубовным скрежетом или разрушительным заклинанием. Вообще-то без разницы, каким способом, лишь бы выплеснуть захлестнувшую сердце горечь, иначе в этой противной изжоге утонешь, захлебнувшись ею. Но Каджи, сам себя пугаясь, смиренно сносил очередной приступ обуявшей его ярости, постепенно, исподволь гася пламя ненависти, которая проявлялась буквально ко всему на свете. Минут через тридцать он немного успокаивался и затем вновь засыпал под бормотание одноклассников, желающих более скромные, прозаические вещи: поймать очередной мяч, нацелившийся в ворота команды, или умять целый казан узбекского плова. Только всамделишного, приготовленного согласно всем среднеазиатским правилам и традициям, а не его жалкую подделку, которую любой приготовить сможет, если смешает мясо, рис и овощи.

Но перед тем моментом, когда парнишка падал в непроглядную тьму забытья, на сей раз без сновидений, он мысленно, но едва ли не вслух орал Вомшулду: «Куда ты запропастился, Князь Сумрака?! Да, я согласен на твое предложение! Я готов! И плевать на все, что может произойти в дальнейшем. Потом разберемся. А сейчас я хочу объединиться с тобой. Я желаю стать настолько могущественным, чтобы суметь воплотить в жизнь все свои заветные мечты. Что в этом плохого? Я же не собираюсь никому причинять вред. Просто мне нужна моя семья. А еще сестра. И друзья. Тогда я стану самым счастливым человеком на свете».

Нотби не отвечал на мысленные призывы Гоши, словно не слышал их. А скорее всего Серый Лорд не хотел их слышать. Но Каджи уже зациклился на своих мечтаниях. Он упрямо днем и ночью, к месту и нет, мысленно и тихим шепотом звал своего друга-врага, готовый выполнить обряд объединения, каким бы ужасным он ни был. Только тщетно. Все его старания, все мольбы, упреки и причитания пропадали впустую, канув в неизвестность. Непонятно чего таким поведением добивался Нотби, но парнишка весь извелся, изнервничался и почти полностью замкнулся в себе. Уйти во тьму своей души для него не представляло особого труда. Гошу никто не доставал досужими разговорами или навязчивыми попытками пообщаться, совсем наоборот, обитатели Хилкровса даже словно сторонились Каджи. Исключение составляла только верная подруга Янка, каждую свободную минуту проводящая в его компании.

Близняшке совершенно не нравилось нынешнее неправильное поведение Гоши. Она порой внутренне бесилась от его душевной черствости и холодной, равнодушной ко всему замкнутости. Девчонку жутко раздражало, что в глазах друга теперь ничего кроме безутешной тоски и унылой хандры невозможно было разглядеть. По ее мнению, он даже не бесполезно прожигал жизнь, что было бы половиной лиха, — развлекаться она и сама не прочь, — но любимый апатично коптил в небо едким дымком, едва тлея, выполняя все необходимые действия и телодвижения вяло, со скукой, без охоты. Она пыталась расшевелить парнишку разными способами, порой весьма оригинальными на выдумку, но безуспешно. Однако отличаясь завидным упрямством в достижении цели, Янка поклялась сама себе, что не бросит Каджи в беде и сделает все, даже невозможное, но заставит его стать прежним. Хочет Гоша того или нет, но ему придется быть таким парнем, какого ОНА полюбила, а вовсе не этой блеклой размазней, которой он сейчас перетекает по Хилкровсу с урока на урок.[133]

На том и порешили, каждый поставив для себя определенную цель. Парнишка продолжал доискиваться встречи с затерявшимся в Сумраке Вомшулдом. Янка по мере сил и возможностей старалась отбить у него охоту выглядеть занудливым хмурым букой. Весна взрослела на глазах, став менее капризной и взбалмошной, но более щедрой на тепло и ласку. А жизнь продолжалась своим чередом.

Глава 34. Поцелуй по расчету

Яркое[134] апрельское солнце клонилось к закату, цепляясь лучами за кровлю замка, словно не хотело уходить и пыталось сопротивляться неизбежному. Во внутреннем дворе Хилкровса перекатывался штормовыми волнами шум и гам. Ученики, радуясь окончанию очередного насыщенного учебой дня, устроили галдящую свалку, побросав портфели в кучу и развлекаясь на полную катушку. А в самом дальнем закоулке второго яруса галереи, спрятавшимся в прохладной тьме надвигающегося вечера, укрылись от ненужных любознательных глаз двое собеседников. Один из них был пожилым, вполне уважаемым человеком в школе. Настолько уважаемым, что ни один из острословов ничего не посмел высказать вслух, в крайнем случае прилюдно, узрев сегодня утром его необычную сиреневую раскраску шевелюры, некогда имевшей благородную седину. А к ядовитой зелени другой прически, перемежаемой яркими синеватыми прожилками, все обитатели Хилкровса уже давным-давно успели привыкнуть. Некоторые умники даже советовали девчонке остаться такой навечно, хотя по мере отрастания волос их корни уже на пару-тройку сантиметров вернули себе прежний черно-шелковый блеск.

— …ты ведь в самом деле очень его любишь? — мы успели подслушать только конец разговора, который длился без нашего присутствия уже более получаса, ведясь тихим шепотом, хотя лишних любопытных ушей, окромя наших, поблизости не наблюдалось.

— Да, конечно. Очень-очень, но…

— И твоя любовь, девочка, настолько сильна, что ты готова на все ради него?

— Естественно, но то, что вы требу…

— Я ничего от тебя не требую. Всего лишь прошу. И раз ты согласна на любую жертву во имя любимого, то, согласись, что моя просьба — сущий пустяк по сравнению с теми усилиями, что предпринимаешь ты по собственной инициативе, пытаясь исправить ситуацию. Но ведь ты не видишь всю мозаику целиком. Тебе знакомы отдельные фрагменты, а по ним нельзя судить о произведении в целом. Я же смог рассмотреть гораздо большее количество хаотично разбросанных кусочков. Хотя скажу честно, я тоже не до самого конца уверен в правильности задумки. Но результат она принесет в любом случае. Он или задумается о творящемся вокруг него, вынырнув из своих иллюзий. И тогда у тебя появится шанс достучаться до его сердца. Или все события пойдут наперекосяк, что тоже неплохо, хотя в этом случае потребуются весьма серьезные жертвы, реальные и настоящие. Но по-любому, ситуация сдвинется с мертвой точки зенита, в которой она застряла по неведомой мне причине, не желая ни улучшаться, ни ухудшаться. Вечно так продолжаться не может. Нам нужно ему помочь. Но так, чтобы он сам принял решение, как ему дальше жить и кем быть. Так ты согласна на мое предложение?

На несколько минут повисла напряженная тишина. Даже галдящие во дворе школьники чуть угомонились, словно почувствовав важность происходящих невдалеке от них событий. Но уже через миг они взорвались оглушительным хохотом, когда увидели Санчо, восседающего на загривке одного из музыкантов-полутроллей. Они на пару вполне убедительно изображали дружную связку всадника и лошади, уходящую стремительным галопом от погони. В роли жестокого преследователя выступала Таня Сантас, сидя верхом на метле, пытающаяся догнать хаотично петляющих по двору беглецов. Староста Блэзкора была разъярена до белого каления. Или старалась такой выглядеть для убедительности. Нам сверху трудно судить о правдивости нынешнего образа выпускницы.

— Хорошо. Я согласна. Пусть будет по-вашему. Только…хуже не станет?

— Не бойся. Не станет. Хуже, вроде, уже почти и некуда. Значит завтра, в воскресенье, около шести часов вечера ты должна будешь быть готова подтолкнуть друга к…

— …краю пропасти, — в голосе послышались слезливые нотки, вызванные острой жалостью к своему безвинно страдающему избраннику.

— …действиям, — мягко поправил юную собеседницу более старший и умудренный опытом заговорщик. — Будем надеяться, что подействует.