Гоша Каджи и Венец Гекаты (СИ) - Рябов Игорь Владимирович - Страница 75

И после всего этого вы смеете утверждать, что Единый предельно серьезный и строгий бог? Вдоволь насмотревшись за год с небольшим на Чпока, да чего уж скрывать, и на многих других ребят, мы с полной ответственностью можем утверждать, что вы, леди и джентльмены, а также их родители, — в корне неправы! У Единого такое отменное чувство юмора, что остается только завидовать белой завистью, да слюнки глотать, раз он до сих пор непреклонно заявляет устами своих жрецов и послушников, что создавал всех нас по своему образу и подобию, форме и содержанию. И что получилось? Чпок? Прикол выше всяких похвал! И нам весело, и Единому не скучно. Так что вы на Единого не грешите, возводя напраслину. Он парень (правда, в наличие у него пола лично мы сомневаемся) что надо, свой в доску.

Каджи на ужине поделился этими своими неожиданно возникшими мыслями с друзьями, но они, огорченные неудачей на трансфигурации, только пожали невнятно плечами, даже не пытаясь одобрить философствование парнишки или наоборот категорично отвергнуть, как скучное и не интересное. И каждый из ребят молча уткнулся в свои тарелки, ковыряясь в них нехотя, через силу, словно просто обязаны были этим заниматься по приговору суда. Или делая кому-то одолжение, но никак не себе самим.

Когда настало время десерта, Большой зал наполнился разноголосым клекотом, уханьем и карканьем, сопровождаемый шорохом десятков пар крыльев. Прибыла вечерняя почта. Гоша не ждал ни от кого посланий так скоро. Да, собственно, кроме бабушки писать ему письма вряд ли кто будет. А потому он погрузил ложечку в бисквит, отщипнув от него изрядный кусище, едва втиснувшийся в рот.

Ворона Баретто, которой без дела скучать не приходилось, как и всегда доставила хозяину свежий номер газеты «Ведьмины сказки». Роб, парень серьезный и солидный, а потому просто обязан знать, что творится в волшебном мире, пока он находится на его окраине, набираясь ума-разума. Парнишка вежливо принял увесистую трубочку с последними, самыми свежими новостями, слухами и сплетнями, ласково погладил птицу по холке, у той аж глаза от счастья засверкали, и сунул ей под клюв в знак благодарности горсть слегка подсоленного фундука на раскрытой ладони, который ворона любила до умопомрачения. Она тут же принялась его неспешно поклевывать, в промежутках между порциями ублажая присутствующих поблизости учеников радостно-хрипловатым, весьма довольным: «Кар-р-р».

Близняшки Лекс повторно перечитывали пространное письмо от родителей, склонившись над ним, так что Анькина чернота перепуталась с ядовитой зеленью Янки. В этот раз чтение сопровождалось едкими обширными комментариями. Янку больше всего возмутило то, что ей, дескать, специально душу травят, расписывая в мельчайших подробностях вплоть до самых незначительных деталей прошедший праздник в честь годовщины училища воздушно-десантных войск. Единственное, что, безусловно, порадовало девочек, так это благополучное возвращение отца, с честью выполнившего свой интернациональный долг в Южной Осетии. И он не остался незамеченным: коллекция боевых наград пополнилась звездой Героя России. Но все эти события, и награждение, и праздник обошлись без участия близняшек, что и вызвало с их стороны бурю негодования. Хотя ради справедливости стоит заметить, что не стеснялась в выражениях, описывающих характер злодейки-судьбы, по большей части Янка. А вот Аня наоборот больше успокаивала сестренку, говоря, что будет еще и на их улице праздник. И даже больше того, они сами его себе устроят в ближайшие дни, натворив в школе что-нибудь особо прикольное. Вот тогда и повеселятся от души. Подобное обещание сразу успокоило не на шутку разошедшуюся близняшку, и девочки о чем-то тихо, но с жаром зашептались, изредка выразительно поглядывая на своих друзей.[71]

Гошу кто- то бесцеремонно толкнул под локоть, и он очередным куском бисквита с большой кремовой розочкой угодил себе вместо рта в нос, вызвав этой клоунадой заливистый смешок близняшек и скупую добродушно-вежливую улыбочку Роба, отпущенную на свободу поверх раскрытой посредине газеты. Каджи, вытирая нос платком, мог поспорить на что угодно, что Баретто сейчас смакует описание первого матча за обладание Кубком ВЧК[72], который широко распахнул в этом году двери спортивной лихорадке, стремительно охватившей почти всех без исключения магов. Да и не только их.

Покончив с приведением себя в приемлемый вид, парнишка повернулся к шутнику, готовый высказать много чего нового обидчику о его характере и привычках, о некоторых свойствах которых тот и не подозревал наверняка. Словосочетание «твой сволочной поступок» — не самый яркий пример приготовленной лекции, а скорее отповеди. Вот только слова улетучились из головы, когда Каджи увидел, кто заставил его «понюхать» тортик.

— Ой[73], какая собачка! — радостно воскликнула Янка, попытавшись дотянуться до холки зверя, чтобы погладить ее и потрепать за стоящие торчком уши.

— Если я собачка, то ты в таком случае — болонка крашеная, — глухо рыкнув сквозь зубы с зажатым в них посланием, возмутился Снежок.

— Чего это она рычит-то? — искренне удивилась близняшка, опасливо отдернув руку от головы зверя. — Я же всего лишь приласкать ее хотела. Она такая красивая…

— Янка, это не она, а он, во-первых, — забирая свиток, просветил подругу Каджи. — И вдобавок, не собачка, а полярный волк. Невольно зарычишь, когда тебя прилюдно оскорбляют, правда, Снеж? — Гошина рука непринужденно легла на макушку волчары, когда-то бывшую белоснежной, а с течением времени приобретшей, как и вся остальная шкура, легкий желтоватый налет, неприкрыто возвещавший о подступившей вплотную старости. — Только ты погорячился, друг. Янка вовсе не болонка, хотя и крашеная. Она тогда уж скорее на пуделя похожа. Тоже поиграться любит.

— Чего?! — вытаращив глаза, взбунтовалась девчонка. — Поиграться, говоришь? Ну да, люблю. И знаешь, Гоша, какое у меня самое обожаемое развлечение? Раздача бесплатных подзатыльников слева направо, а потом в обратном порядке…

Янка даже попыталась начать забаву прямо сейчас, развернувшись к парнишке вполоборота и занеся руку для отменного удара. «Болонка, да? Пудель, значит? А с волкодавом не хочешь пообщаться, дружок любезный? А ты чего зыркаешь на меня своими лупешками, варежка хвостатая? Сейчас вот Каджи оприходую, чтобы поменьше фантазировал, экспериментируя с непоэтичными сравнениями моего характера, а потом и тебе достанется на мешок орехов. Все зубы сточишь, пока сгрызешь. Тогда посмотрим, волк ты или заяц, трусливо драпающий от меня в кусты».

Парнишке несказанно повезло. Он остался ненаказанным, хотя, по правде, и не успел заметить нависшей над загривком нешуточной угрозы, погрузившись в чтение послания. Снежок примиряюще ткнулся лбом в бок близняшки, недвусмысленно напрашиваясь на то, чтоб его приголубили. Рука, уже начавшая спуск по пологой траектории к удобно склонившемуся затылку Каджи, замерла на полпути. Янка победно усмехнулась, потом лукаво прикусила губу, прищурившись, и решила отложить массовую экзекуцию до лучших (или худших, глядя с чьей стороны смотреть) времен. Ладонь девчонки опустилась на волчью голову, пробежавшись легким почесыванием тонкими пальчиками по холке, особо задержавшись за ушными впадинами. Волк от блаженства даже зажмурился, оскалив желтые клыки в звериной улыбке и мгновенно простив легкомысленной близняшке «собачку», да и заранее все последующие эпитеты тоже. Пусть обзывается, как хочет. Слово — не палка, по хребту больно не шарахнет.

— Вот, значит, какой ты у нас сурьезный, гроза тундры и тайги?! — ухватив Снежка за уши, Янка заставила его поставить мощные передние лапы на скамейку, а нос приподнять кверху, в кожаный пятачок которого и не замедлила уткнуться своим, с откровенным превосходством всматриваясь в оторопело расширившиеся зрачки зверя. — Ну-ну! Только больше не рычи на меня. Договорились? А то я хоть и добрая девчонка, но тоже умею огрызаться. И кусаться, если потребуется…