Зеркало за стеклом (СИ) - Кайто Юлия - Страница 85

Мокрые волосы, уже заметно вьющиеся, в беспорядке упали на лицо и плечи. Я с силой потёрла глаза и провела обеими пятернями ото лба до затылка. Делай, что нужно, и будь, что будет. Ужин так ужин. При свидетелях княгиня наверняка поостережётся повторять свои манёвры, значит, худшее позади. Надеюсь, Йен успел уладить свои дела.

Я расправила на коленях сложенный в несколько раз отрез непрозрачной переливающейся материи, подняла на вытянутых руках и ядовито поздравила себя с тем, что получила возможность почувствовать себя настоящей знатной риянкой самого высокого ранга: сделать в ткани прорезь для глаз никто не удосужился. Ну что ж, значит, Осим поведёт меня за ручку.

Лёгок на помине, Осим громко поинтересовался из-за двери, готова ли леди спуститься к ужину. В силу отсутствия расчёски, я пару раз провела пальцами по волосам, силясь распутать сырые лохмы, но быстро примирилась с мыслью, что под накидкой их всё равно не будет видно. «Вуаль» укрыла меня почти до пояса. Только примерив принесённые туфли, я поняла, что не пройду в них дальше порога своих покоев, и решительно сунула ноги в свои многострадальные разбитые лапти, которые ещё при раздевании без задней мысли пинком загнала под кровать. Край подола с шорохом опустился на пол, заломившись при этом широкой складкой. Ничего, авось, не споткнусь.

Встав у двери и расправив плечи, я решительно выдохнула и взялась за ручку.

— Позвольте, я Вас провожу.

Я царственно кивнула, Осим учтиво взял меня под локоток, и мы медленно и торжественно двинулись по коридору.

Время всё обдумать у меня было. Мешала только звенящая пустота в голове. Чувство бесконечной усталости от всего происходящего навалилось с новой силой, и вместо того, чтобы соображать, пока есть возможность, я тупо плелась, ведомая Осимом, толком даже не соображая, куда ступаю. Так что первая же нежданная ступенька чуть было не отправила меня в полёт кувырком. Слуга, посокрушавшись, что я его не слушаю, удвоил бдительность и, помимо деликатного «осторожно, леди», каждый последующий раз ощутимо сжимал мне руку. Так я без потерь преодолела два небольших лестничных пролёта, обошла стоящее посреди коридора ведро поломойки и, высоко поднимая колени, перешагнула через порог столовой.

— Почётная гостья князя и княгини Деверелл, высокородная спутница господина Йенрела! — торжественно возвестил Товиз откуда-то сбоку, и Осим тут же выпустил мою руку. Я вздрогнула, вынырнув из своей апатии. В столовой определённо кто-то был, я слышала какие-то смутные шорохи. Но все присутствующие, сколько бы их не было, выжидательно молчали. Я занервничала. Очевидно, мне полагалось сесть за стол, да вот беда, в своём нынешнем положении я была всё равно, что слепа, и не знала даже, в какую сторону шагнуть. Идею ковылять наугад, шаря перед собой вытянутыми руками, я сходу отвергла, как недостойную. Оставалось стоять, ждать и изображать скромницу, не смеющую без приглашения двинуться с места.

Секунды в напряжённой тишине тянулись одна за другой. Потом издалека донеслись неторопливые шаги. Натёртый до блеска каменный пол, кусочек которого я видела у себя под ногами, порождал звонкий стук при соприкосновении с обувью идущего. Тот же, не спеша, направлялся в мою сторону, и я вся подобралась, на всякий случай зажав в кулаке свою накидку. От напряжения у меня даже немного закружилась голова, повело в сторону, и я вынужденно переступила ногами, наступив изнутри грязным лаптем на слишком длинный край подола своего роскошного платья.

Моё плечо сжали горячие пальцы, а над ухом раздался голос, который невозможно было спутать ни с одним другим.

— Это я. Идём. — Не дожидаясь моего согласия, Йен потащил меня за собой. Поддерживая свободной рукой платье, я неуверенно ступала по оказавшемуся довольно скользким полу.

— Как ты? — очень тихо спросил мой спутник, когда мы на несколько шагов удалились от порога и бдительного Товиза возле оного.

— Нормально, а ты? — Быстро шепнула я в ответ, впервые за время нашего знакомства, по-настоящему радуясь тому, что этот кошмарный человек рядом, а не наоборот.

— Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем ничего. Хорошо держишься. Продолжай в том же духе, новое лицо тебе в помощь. — И тут же без всякого перехода воскликнул, — Леди Архави, тебе воистину нет равных в гостеприимстве! — При этом он остановился так внезапно, что я по инерции сделала ещё шаг вперёд, а потом неуклюже дёрнулась назад по короткому рывку за руку. — Моя спутница выражает тебе искреннюю благодарность, и я полностью её разделяю.

— Не стоит, — сухо ответила княгиня. — Благодарностью мне будет твоя отрубленная голова на шесте посреди центральной площади Алашана.

— Архави! — сурово подал голос князя.

— Алашан далеко. Пока доберёшься, смотреть будет уже не на что, — снисходительно парировал Йен.

— Йен, прошу тебя. — С укоризной снова вставил князь.

— Извини, Шотта. — Ледяным тоном произнесла Архави. Шумно отодвинулся стул, зашуршала ткань. — Что-то я себя неважно чувствую. Запах предательства перебил аппетит, меня подташнивает. Я поужинаю в своих покоях.

И, более не удостоив никого вниманием, княгиня вышла из столовой. Громкий цокот её каблучков по полу ещё какое-то время отдавался у меня в ушах. Вновь воцарившуюся неудобную тишину нарушил князь, рявкнув Товизу пойти прочь. Церемониймейстер бормотнул что-то согласное от двери, и покинул обеденный зал следом за своей госпожой. Я стояла столбом, потому что ничего другого в разыгравшейся драматической сцене мне не оставалось.

— Ну что ты за человек, Йен! — не выдержал князь, стукнув по чему-то кулаком. — Ты же прекрасно знаешь, как она относится к своему теперешнему положению. Зачем на это давить? Тебе мало того, что моя жена и так ненавидит даже звук твоего имени?

— Ненависть твоей драгоценной супруги, Шотта, трогает меня не больше, чем её притворное дружелюбие к моей риянке.

— Она ждёт подвоха от всего, что так или иначе имеет отношение к тебе, — с неохотой в голосе заметил князь. — И, тем не менее, ты сам видишь: девушка в порядке. Архави дала ей возможность вымыться и чистую одежду. А по благоуханию, источаемому твоей спутницей, я делаю заключение, что в ход пошёл бальзам, один только флакон которого обошёлся мне в такую сумму золотом, что я по сей день считаю: в тот момент меня предательски околдовали. В здравом уме отдать столько денег за крошечную колбу я просто-напросто не способен! — Он натянуто рассмеялся.

— По сравнению со своей жёнушкой ты много на что не способен, дружище, — примирительно сказал Йен, — женское коварство непредсказуемо. — Его тон вдруг стал жёстким. — Оно может так стремительно превратиться в подлость, что ты даже не заметишь, как это вышло. И всё равно останешься единственно виноватым.

Князь тяжело вздохнул.

— Прошу тебя, друг, имей снисхождение к моей жене. Ей тяжело.

— Снисхождение и милосердие — не мой конёк, Шотта. — Как будто даже с сожалением хмыкнул Йен. — И к тому же я знаю, что будь у неё возможность, Архави, не задумываясь, натравила бы на меня свору правительских Дланей с ним самим во главе.

— Она. Этого. Не сделает, — уверенно отчеканил князь.

— Конечно. Потому что такой возможности нет. А когда она появится, я уже буду очень далеко отсюда.

— Так надежда на восстановление поточного сообщения всё-таки есть? — Князь явно был рад перемене темы, а я навострила уши, наконец-то услышав о том, о чём имела хоть какое-то представление. Похоже, речь зашла о проблемах со скважиной. В предыдущем же диалоге о ненависти и снисхождении мне была понятна только конкретная обсуждаемая ситуация, а не вскользь упомянутые предпосылки.

— Со временем, думаю, да. — Задумчиво произнёс Йен и, как будто вспомнив о моём существовании, подвёл и усадил на мягкий стул с высокой спинкой. Я положила руки перед собой и пошарила ими, тут же наткнувшись на широкую тарелку, опрокинув что-то, жалобно звякнувшее от соприкосновения с твёрдой столешницей, и перебрав пальцами без малого восемь разных столовых приборов по обеим сторонам тарелки. Да они издеваются!