Парадоксы Младшего Патриарха - Раткевич Элеонора Генриховна - Страница 66

Потому что возле кладбища охраны не было, а вот на замковой стене – была. Потому что состояла эта охрана не из провинциальных недотеп, а из воинов. Из лучших воинов, каких только можно купить за деньги. И один из них увидел… нет, не нас с Тхиа, скользящих ко входу в подземелья. Всего лишь тень, плеснувшуюся на мгновение среди других теней. Тень, которой не положено быть там, где она оказалась.

Обычный сторож поднял бы крик – и мы успели бы благополучно ускользнуть прежде, чем он закрыл свой рот. Обычный охранник ринулся бы нам наперерез – и остался бы лежать на траве.

Тот, кто углядел промельк посторонней тени, знаками подозвал сотоварищей, знаками же велел им молчать и глядеть в оба, а сам недолго погодя спустился со стены и принялся ждать.

Ждать он умел.

* * *

До храма мы добрались очень быстро. Мне это было на руку. Пускай и не так я представлял себе миг посмертного вызова господину Хелойя… но ведь и не сказано, что я сумею и впредь улучить хоть мгновение и остаться с ним наедине. Раз уж нам предстоит хитромудрого дядюшку отлавливать да заговоры пресекать… нет, все верно, сейчас самое время. А Тхиа ничего не заметит, я ручаюсь.

Он и не заметил.

– Погоди немного, – приглушенно молвил он, едва мы выбрались из секретной двери под гулкие своды храма. – Я только потайной фонарь возьму.

– Зачем? – поинтересовался я.

– Это на кладбище от луны светло, да и то не везде, – объяснил Тхиа, на ощупь обшаривая стенки. – А вот в склепах темно. Ничего мы так не углядим. А предков впотьмах обыскивать… нет уж, я предпочитаю просто взять и посмотреть. Ничего, сейчас найдется фонарик. Предки – народ запасливый. Сам ведь видел, тут у нас по стенкам чего только не понавешено.

– По-моему, фонарь в левом углу висел, – припомнил я.

– Верно, – согласился Тхиа. – Как же это я не… а, вот он. Ты прав. Теперь только проверю, есть ли в нем свечка, и можно идти.

Едва затеплив свечу, Тхиа тут же прикрыл шторки фонаря. Но мне хватило этой мгновенной вспышки. Я заслонил глаза ладонью и сделал несколько неуверенных шагов, притворясь, будто внезапный свет ослепил меня.

Вот только с глазами моими все было в порядке: в ту сторону, откуда доносилась возня Тхиа с фонарем, я не глядел. А скудного лучика из-под шторки мне вполне достало, чтобы высмотреть, где лежит, строго сложив мертвые губы, господин Хелойя. Всего в четырех шагах – вот их я и сделал. А потом – взмах руки, холодок трех Игл мгновенно возникает и так же быстро покидает пальцы. Я воткнул Иглы в изнанку воротника. Там их никто не увидит. Как не увидел и Тхиа моего движения. Он-то не догадался отвернуться от фонаря или хотя бы прикрыть глаза, и его огонек свечи ослепил по-всамделишному. И зажмуриться ему пришлось взаправду.

– Никогда не смотри на огонь, который зажигаешь в темноте, – проворчал я. – Вот ведь опытный уже боец, почти мастер, а на такой ерунде попадаешься.

– Учту, – пообещал Тхиа, осторожно открывая дверь, ведущую из храма на кладбище.

– Фонарь загаси, – не отставал я от него. – Проверил, и ладно. В склепе зажжешь. Хоть он и потайной, а мало ли что…

Тхиа задул свечу. Его силуэт четко рисовался в дверном проеме. Почти черный, окруженный серебряным ореолом лунного света. Тхиа жестом позвал меня следовать за собой, и я повиновался, молчаливо дивясь, что ничего этакого необычного в себе не чувствую. А ведь должен, наверное. Не каждый ведь день бросаю мертвецам вызов на загробную битву. Трепет надо ощущать… или еще что-нибудь. А я ну ничегошеньки не ощущаю. Только спокойную уверенность. Как будто сделал самую естественную вещь на свете.

– Как думаешь, – еле слышным шелестящим шепотом спросил я у Тхиа, когда догнал его, – почему ход ведет только в храм, а не прямо на кладбище?

– Ты это как себе представляешь? – ухмыльнулся Тхиа. – Сам подумай: идет себе человек по кладбищу, и вдруг перед ним земля разверзается или склеп, а оттуда лезет не иначе, как покойничек.

– Ну и что? – возразил я. – Это же отличная маскировка. Если случайный свидетель и не помрет с перепугу, то связываться с ожившим мертвецом уж точно поостережется.

Тхиа прыснул и тут же зажал рот ладонью.

– Еще раз насмешишь – по уху дам, – отдышавшись, предупредил он. – Нам ведь надо тихонько…

– Извини, – покаянно кивнул я. – И точно, хватит шутки шутить. Нам сейчас выбирать надо, с какого склепа начнем.

– С ближайшего к могиле, – без колебаний решил Тхиа. – Сундук наверняка тяжелый. Вряд ли его утащили далеко. Скорей всего, в самый ближний склеп сунули, чтоб не надрываться, вот и вся недолга.

До склепа мы добрались бесшумно. Мягкая земля, поросшая шелковистой травой, съедала отзвук шагов. Склеп был огромный – и на черта покойнику такой, пусть даже и вельможному? В беге тренироваться, что ли? Так мертвецу оно вроде как бы и ни к чему…

– Подержи. – Тхиа сунул мне фонарь, чтобы освободить обе руки, и принялся отмыкать хитрые запоры на склепе.

– Наверняка здесь, – шепнул он. – Слишком уж легко открывается. Значит, кто-то совсем недавно…

Дверь склепа подалась – и в то же мгновение я ухватил Тхиа за плечо и дернул назад.

– Спятил? – шепотом возмутился Тхиа.

Я без единого слова стиснул его плечо сильнее, призывая к молчанию. Осторожно поставил фонарь наземь, не отрывая взгляда от двери.

– Почудилось? – предположил Тхиа одними губами.

Но мне не почудилось. На краткий миг в полосе лунного света за приоткрывшейся дверью склепа почти над самым порогом выблеснула пара глаз. Вспыхнула – и погасла. Кто бы ни был там, за дверью, но закрыть глаза и отшагнуть во тьму он догадался. Менее опытный человек на моем месте, возможно, и вовсе ничего бы не увидел.

Я еще сильнее стиснул плечо Тхиа.

Тишина.

А, нет – вот оно!

– Можешь открыть глаза, – велел я темноте за дверью. – Я все равно слышу твое дыхание.

Это хорошо, что мастер Дайр учил нас действовать и в темноте, и с завязанными глазами, и вообще всяко. Еле уловимое тепло чужого затаившегося тела, дыхание врага… нет, решительно хорошо, что я умею различать такие подсказки.

Иначе лежать бы мне у входа в склеп с пробитой головой.

Обитатель склепа ринулся на меня с занесенными руками в тщетной попытке обрушить удар сверху. Его руки были не просто сомкнуты, а скованы, и сумей он грохнуть меня по черепу железом ручных кандалов, да еще с размаху – и прощай, моя голова.

Я даже бить незнакомца не стал, а просто поймал его сведенные вместе кулаки. Тхиа разве что на пару вдохов от меня отстал: его кисти крепкой хваткой сомкнулись на руках неизвестного чуть повыше кандалов. Наши фамильные кольца – мое и его – сверкнули в лунном свете, рассыпав крохотные полупризрачные радуги.

– Соль Земли и Морская Мощь державы? – изумленно выдохнул незнакомец, как-то внезапно обмякая. – Зачем вы здесь?

– Покойничков бродячих отлавливаем, – буркнул я. – Это же непорядок, если мертвецы по кладбищу шляются.

Непонятно, как, но я вдруг ощутил, что неизвестный, кем бы он ни был, не опасен. И поэтому я почти злился – не то на него, не то на самого себя.

– Так я покуда не мертвец, – возразил закованный, силясь улыбнуться – да не просто так, а с вызовом.

– Да? – хмыкнул я. – А кто?

Незнакомец помолчал.

– Лаан, – нехотя произнес он, глядя на меня чуть исподлобья.

Вот интересно, а что бы изменилось, догадайся я в тот миг, что “Лаан” – такое же уменьшительное от “Ларран”, как “Кинт” – от “Кинтар”?

Может быть, ничего?

Тхиа тем временем уже подхватил фонарь, заново вздул огонь и удалился в склеп.

– Кинт, – донеслось оттуда, – ты только посмотри!

Ну, если меня кто, а тем более Тхиа так называет, значит, он и вовсе голову от изумления потерял. Значит, и впрямь стоит поглядеть.

Я покрепче ухватил Лаана и повлек его за собой в склеп. Пес его знает, кто он такой, этот Лаан, и зачем он сидел в склепе, а потом набросился на меня – так что отпускать его я не намерен.