Слеза дракона - Ерунов Александр Борисович - Страница 22

– Я уже рассказывал тебе про Пир Народов. Они узнали о нашем прибытии в Боутванд гораздо раньше, чем можно было предположить. А почему они выбрали своей главной целью именно тебя? Что же, попытаюсь объяснить и это. Возможно, мои объяснения покажутся тебе нелепым вымыслом, но поверь мне, это чистая правда. Все дело в тайне, которая окутывает твое рождение.

– Но у меня нет никаких тайн!

– Есть, Нэвил, есть. Тебя просто до поры до времени не ставили в известность об этом, оберегая от опасных знаний. Дело в том, мой мальчик, что ты последний и единственный наследник императора Авеля Дунгара, убитого наемниками Пира Народов. В эту тайну посвящен лишь очень узкий круг людей, включая меня и Натаниэля Сигварда. Император признает твое неоспоримое право на престол и согласен передать его тебе по достижении совершеннолетия, но пока этому мешают два обстоятельства.

– Ты разыгрываешь меня, дядя Гарольд, – недоверчиво улыбнулся юноша. – Я – Нэвил Хаггард, сын Софи Хаггард, кормилицы принца Витаса. Ты же сам говорил мне об этом.

– После сегодняшних событий мне не до шуток, мой мальчик. Пиру Народов стала известна твоя тайна, и они попытаются уничтожить тебя, как когда-то твоего отца и старшего брата. Ты действительно Нэвил Дунгар, последний из древней династии правителей империи Тау.

– Тогда зачем мы сюда приехали? – все еще не веря словам Финсли, спросил Нэвил. – Если бы я и в самом деле был наследником престола, не проще ли было остаться в Эрегоне, а не лезть в это осиное гнездо заговорщиков?

– Я уже упомянул о двух причинах, по которым ты не можешь пока получить престол предков. Первая из них – Драконий Камень, магический талисман императора Авеля. Он захвачен Пиром Народов, и вернуть его можешь только ты сам. За этим мы и приехали сюда.

– А вторая?

– Она неразрывно связана с первой. Пока существует Пир Народов, твоя жизнь постоянно будет подвергаться опасности.

– Но как я один смогу одолеть организацию, с которой не по силам справиться даже императору?! Скорее уж они достигнут своей цели!

– Никто и не призывает тебя в одиночку уничтожать Пир Народов, – вздохнул Гарольд Финсли. – Это уже наша общая задача: и твоя, и моя, и императора Натаниэля. У нас есть союзники, есть люди, внедренные в ряды заговорщиков. Да и сам Пир Народов сейчас расколот. Каждый из членов его Совета ведет свою собственную игру. Это и упрощает, и усложняет нашу задачу. Мы можем получить неожиданную помощь, как сегодня, а можем нарваться и на предательство.

– Мигель тоже связан с Пиром Народов? – задумчиво спросил Нэвил.

– Вне всякого сомнения.

– Жаль. Он мне очень понравился. А тот человек, с которым ты встречался?

– Ему я верю безоговорочно. Он внедрен в ряды заговорщиков еще твоим отцом.

– Как странно это слышать – «твоим отцом», – вздохнул Нэвил. – Сколько себя помню, о том, что он у меня вообще был, никогда не говорили.

– Теперь ты сам понимаешь почему. К твоей особе вообще старались не привлекать внимания. Но у тебя есть мать, и она жива.

– Моя мама жива?! – удивленно воскликнул юноша. – Она не умерла во время мора?!

– Если ты имеешь в виду Софи Хаггард, то умерла. Но она не твоя мать. Тебя родила женщина гораздо более высокого положения. Когда все это закончится, я клятвенно обещаю отвезти тебя к ней. Уверен, что эта встреча принесет радость вам обоим.

– А почему мама ни разу не навестила меня?

– Таково было условие, поставленное императором. Это делалось исключительно в целях твоей безопасности.

– Не знаю, стоила ли моя безопасность тех слез, которые я тайком проливал в детстве, тоскуя по умершим родителям, – чуть дрогнувшим голосом произнес Нэвил. – Мне так горько было осознавать свое полное одиночество, что порой хотелось просто выть!

Гарольд Финсли с удивлением посмотрел на своего воспитанника. Он впервые осознал, какую глубокую рану нанесла судьба этому мальчику. Да, они с Натаниэлем сделали все возможное, чтобы сохранить ему жизнь, но при этом действовали расчетливо и рационально, ничуть не думая о тех чувствах, которые испытывал в это время ребенок. Вот и сейчас, веря в неоспоримую правоту своего дела, они бросают Нэвила в самое пекло, нимало не заботясь о том, каких новых шрамов на душе будет стоить ему затеянное ими предприятие. А так ли уж он нужен ему, этот престол! Стоило ли, в самом деле, ради него лишать мальчика детства. Однозначного ответа на эти вопросы у Гарольда не было.

– Прости нас, если сможешь, – неожиданно для самого себя сказал он. – Мы совсем не хотели испортить тебе жизнь. Вроде бы все делали правильно, а вот самого главного так и не учли.

– Это ты прости меня, – быстро взяв себя в руки, ответил Нэвил. – Мне не стоило этого говорить, тем более что ты сам не заслуживаешь ни слова упрека с моей стороны.

«А у мальчика сильный характер! – про себя подумал Гарольд. – Так быстро побороть минутную слабость может только настоящий мужчина! Из него и в самом деле выйдет достойный император, если, конечно…»

Он не стал заканчивать промелькнувшую страшную мысль. Сам ведь говорил Нэвилу, что не стоит думать о плохом, иначе и беду недолго накликать.

– Ладно, не будем об этом больше говорить, – вслух сказал Гарольд. – Вернемся к нашим делам. Поскольку ситуация в корне изменилась и нам не надо тратить время на поиски противника, мы переходим к действиям. И первое, что мы должны предпринять, – это проникнуть в замок Анчилот. Мы займемся этим в ближайшие дни, а пока отдыхай. Завтра подумаем, как изменить твою внешность, возможно, придется переехать в другое место. Я вот что подумал. А что, если нам и в самом деле купить корабль? Там мы будем в относительной безопасности, если сможем подобрать надежную команду.

– А ты хоть управлять-то кораблем умеешь, дядя Джеймс? – улыбнулся Нэвил. – Да и на воде тебя вроде как укачивает!

– Как с капитаном разговариваешь, юнга! – притворно нахмурив брови, грозно рявкнул Гарольд. – Вот куплю корабль – так и знай, будешь ты у меня драить палубу с утра до вечера!

– Есть драить палубу с утра до вечера, капитан! – вытянувшись по струнке, весело ответил юноша.

Глава 6

«Звезда заката»

Этой ночью Нэвилу приснился удивительный сон. Возможно, тревоги и волнения прошедшего дня подхлестнули его воображение, но во сне юноша видел себя драконом. Он парил над землей, зорко оглядываясь по сторонам, и ощущения полета были настолько реальными, что просто дух захватывало от восторга. Он находился в родной стихии, был стремителен и могуч, отважен и прекрасен и всем своим существом осознавал несомненное превосходство над остальными обитателями Карелана. По сравнению с ним они были всего лишь жалкими букашками, в ужасе разбегавшимися от одного только грозного вида своего господина и повелителя. Ему ничего не стоило разметать и превратить в дымящиеся развалины их жалкие жилища, в одиночку справиться с целой армией, но он был не только могущественен, но еще и великодушен. Эти крохотные существа, оказывается, тоже обладали разумом, а из-под их умелых рук выходили удивительные по своей красоте вещи. Именно это когда-то и подвигло драконов обратить свое внимание на младшие народы.

Сон Нэвила был удивителен не только реальностью ощущений. Каким-то непостижимым образом он оказался связан как с телесной оболочкой гигантского чудовища, так и с его внутренней сущностью. Ему стали доступны мысли и воспоминания дракона, открылись тайны далекого прошлого Карелана, о существовании которых он даже и не подозревал.

Да, драконы умели ценить прекрасное и всегда были склонны к созерцанию, но по натуре они все же являлись хищниками, а потому, едва появившись в Карелане, занялись безжалостным уничтожением всех, кто мог служить для них пропитанием, не делая никаких различий между существами мыслящими и лишенными разума. Их было много, они были сильнее всех, а потому довольно скоро все живое в этом мире оказалось на грани исчезновения. Добывать пищу становилось все труднее, среди драконов начался голод, а потому они развязали безжалостную войну друг с другом за сферы влияния. У этих гигантских чудовищ никогда не существовало чувства единого народа. Каждая особь считала себя чем-то исключительным, стоящим выше всех остальных, а своего собрата не иначе как конкурентом и врагом, достойным только одного – уничтожения. Битва между драконами завязалась нешуточная. В борьбе за охотничьи угодья они гибли десятками, а то и целыми сотнями, что в конечном счете свело их численность к минимуму. Самки были гораздо слабее самцов, а потому исчезли в этой кровопролитной войне первыми.