Тайна «Прекрасной Марии» - Эштон Лора - Страница 61

Наконец он сказал:

— Если это действительно то, что ты хочешь получить в жизни, я не буду против.

Глаза их встретились. Вдруг она улыбнулась, лицо ее засияло счастьем.

— Спасибо! — Клодин протянула к отцу обе руки, и впервые за всю жизнь Поль прижал ее к самому сердцу.

Поль никогда специально не искал встречи с Барретом Форбсом, по крайней мере до сегодняшнего вечера, когда домашние собрались после ужина в гостиной. Он подумал, что Баррет, наверное, тоже ждет этой встречи — ждет тихую получасовую беседу тет-а-тет.

Дэнис все еще отдыхал наверху, и Люсьен пошел играть с ним в шахматы. Поль подозревал, что все это не просто родственная забота по отношению к выздоравливающему брату, а делается для того, чтобы смягчить их сложные взаимоотношения.

Гостиная была полна женщин, Поль и Баррет сели напротив друг друга и решили переждать время. Тетушка Дульсина читала «А бейли», французское издание «Пчелы» и всякую социальную статью комментировала колкими остротами.

Поль послал Тестута за виски. Судя по всему, тот пропал надолго, и Баррет думал, чем бы занять эту паузу. Выходить куда-либо из гостиной они не хотели, опасаясь возбудить ненужное в данной ситуации нездоровое любопытство.

— Ах, Агнес Коуре выходит замуж, — тетушка Дульсина с нескрываемым интересом уставилась в газету, — за месье Дуплесиса из Парижа. Дуплесис… ну-ка, ну-ка, по-моему, их брат женился на ком-то из Риле?

— Так же, как и Евгений Дуплесис, — подсказала Салли, не отрываясь от вышивания. — Даже двое, если говорить точнее. Еще некто Коуре. Он уже третий раз женится. Если бы я была Агнесой Коуре, я бы все-таки смотрела в будущее.

— Бедняжка, я думаю, она так и делала, — пропела Холлис. — У нее такой расчетливый взгляд, вообще девушки такого плана всегда выбирают мужчин, которые им в отцы годятся.

Она многозначительно посмотрела на Фелисию.

Фелисия доброжелательно улыбнулась в ответ.

— Сдается мне, настоящему мужчине нужна женщина, у которой в голове, кроме тряпок, вечеринок и самодовольства, ничего нет. Удивительно, как такие тщеславные дамы выделяются из толпы — их сразу видно по глупым глазам.

— Фелисия! — сказала Салли. — Ну, это уж слишком грубо.

Она посмотрела на Холлис.

— Надо все-таки выбирать выражения.

— Хорошо, но не надо думать, что вам будут позволять делать из нас идиоток, выходящих за стариков, — выпалила Холлис. — Не выйдет, потому что мы не выйдем!

— Мама!

— Холлис, свадьба Фелисии, если таковая случится, не твое дело!

— Зато мое дело выслушивать, как все только и говорят, что моей сестре приходится выходить замуж за мужчину вдвое старше нее, потому что она умирала на виноградной лозе! Мне бы такую смерть!

— Может, ты ревнуешь? — предположила Салли.

— Ревную? К малышке, у которой молоко на губах…

Фелисия встала.

— Холлис, ты просто злорадная кошка!

Поль встал.

— Пойду-ка я подышу свежим воздухом. Баррет, ты не хочешь составить мне компанию? — ловко придумал он.

— Конечно, — с наигранной готовностью ответил тот.

Поль захватил с собой виски и бокалы. Он точно не знал, принял ли он ссору дочерей как повод уединиться с Барретом, или необходимость беседы с ним как вескую причину, чтобы покинуть девчонок.

Баррет подозревал последнее.

— Все-таки надо было остаться, — прокомментировал он, когда они уселись на веранде, куда не доносились пререкания из гостиной.

— Салли справится с ними лучше, чем я, — ничуть не смутившись сказал Поль, затем наполнил себе бокал.

— Истинные дьяволята, эти мои девчонки, вот уж точно.

Баррет ухмыльнулся.

— Если я вас правильно понял, вы хотите знать, почему я выбрал вашу дочь и какие у меня намерения.

— Ты необычайно проницателен, — заметил Поль. — Выпей, Баррет, тебе сейчас это просто необходимо.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Баррет.

— Господи, мужчина, тебе же сорок лет! О чем ты вообще думаешь, рискуя своим положением, всем, что ты имеешь в Чарлстоне, ради семнадцатилетней цветной девочки?

— Черт побери, Поль, она же все-таки твоя дочь! Ты не можешь учить ее всяким глупостям вроде тех, которыми занимаются женщины ее круга!

— Ты имеешь в виду ее покойную мать? — не выдержал Поль.

— Нет, давай выясним. Чем моя женитьба на Клодин хуже твоей выходки — когда ты взял ее мать в содержанки?

— Социально или этически?

— Этически, черт возьми. Я слишком хорошо представляю себе социальные последствия своего проступка.

— Я хотел бы в этом убедиться, — сказал Поль. — Мне начинает казаться, что вы все с ума посходили. Что касается этики, то здесь я словно по тонкому льду хожу, конечно.

Он поправил волосы.

— Ты действительно собираешься на ней жениться? Потому что, если ты скажешь ей, что собираешься, а потом исчезнешь, я тебя и под землей найду.

— Конечно, я собираюсь жениться на ней! — почти закричал Баррет, затем опомнился и понизил голос. — «Спасибо» ее тете с ее четкими действиями, — я мог бы получить все, что хотел, и без всяких разговоров о свадьбе, но мне было нужно не это. Или я, по-твоему, дурак?

— Но я не дурак, это точно, — нашелся Поль. — И прежде чем я дам свое «добро» на этакое законное предприятие, как она вчера выражалась, я должен быть абсолютно во всем уверенным.

— Ну что же, теперь ты можешь быть уверен, — сказал Баррет. — Может, ты хочешь еще поговорить о нашей разнице в годах?

— Нет, — отрезал Поль, почему-то подумав о себе и Адели. — Ради Бога, не упоминай это сегодня. К тому же мне кажется, скоро Роман Превест попросит руки Фелисии, и, если она согласится, я соглашусь тоже, несмотря на его солидный, а ее юный возраст. Так что, я думаю, придется уступить и вам с Клодин.

Поль отпил виски. Невидимая сила мгновенно охватила весь его организм.

— Я думаю, ты встретил ее на Балу квартеронок?

Баррет кивнул.

— Но я видел ее и раньше, и никак не мог выкинуть из головы. О Господи! — Он вдруг что-то вспомнил. — Люсьен все организовал. У меня такое чувство, что Люсьен уже тогда знал, кто она такая.

Поль уставился вдаль.

— Ничего удивительного в этом нет. Я начинаю понимать, какой Люсьен на самом деле.

— М-м-м…, — промычал Баррет в одобрение слов Поля. — А Дэнис твой великолепен, — заметил он. — Ну, правда, всякие там грешки не в счет.

Он подумал, что имеет право залезть в душу Поля, раз уж тот так далеко залез в его душу.

— Да, ты прав, — сказал Поль и отпил виски. — Не беспокойся, можешь оставить Люсьена на меня.

Так они сидели в философской, но компанейской тишине, пока не пришел Тестут и не сказал, что все дамы легли спать.

— Если все-таки захочешь выпить, виски в гостиной.

XXIII. МОСТ

Очень осторожно Дэнис свесил ноги с кровати, встал, слегка потянулся. Бинты еще ощущались, хорошо, правда, что хоть облегали плотно, ничего нигде не висело, не мешало. Так же осторожно он прошел в уборную. Рэйчел и мама наконец-то разрешили ему перебраться обратно в свои комнаты в garqonniere, которые он делил с Люсьеном. Пока его еще никто не видел, он хотел повидаться с Диной.

Сняв ночную рубашку, он кинулся надевать брюки. Утро было холодным. Наверняка Дина уже околела в этой лачуге, которую ее отец называл хибарой и правильно делал: Дэнис собирался принести ей теплый плащ, позаимствованный у Фелисии. Каждый день Дина пешком проделывала путь от Бэй Руж до «Прекрасной Марии», умоляя всех не ругать ее, а просто спрашивать, как у нее дела.

Дэнис надел фланелевую рубашку и старую кожаную куртку, вынул из-под кровати плащ. Люсьен все еще спал в комнате в другом конце коридора. Косясь по сторонам, опасаясь встречи с теми, кто мог отправить его назад в постель, он вышел через черный ход особняка в легкий туман, наползавший с болот.

Уилл не спал уже добрых часа два и мирно прогуливался по улице со своим годовалым жеребенком. Дэнис взял свое седло и забросил его на спину старой Батерфляй.