Тайна «Прекрасной Марии» - Эштон Лора - Страница 77

— Спасибо, еще раз.

Салли опустилась на колени рядом с ее стулом и положила руку на ее плечи.

— Иногда стоит упасть в воду, чтобы оценить, насколько хороший ты пловец. Я чуть не сделала роковую ошибку. И прекрати благодарить меня. Это я должна благодарить тебя.

Дина кивнула, как бы подчиняясь, и утерла рукой глаза. Но она не думала так. Она была натура практичная и считала, что одно дело было, когда тебе спасают жизнь, и совсем другое, когда тебя берут в чужую семью до конца дней.

Шум голосов на задней поляне известил, что негры достигли следующей стадии празднования. Поль поднялся со своего стула. Дэнис принес отцу его старый охотничий рог, который висел на стене кабинета. Они вышли на заднюю веранду в сопровождении остальных членов семьи. Поль трижды протрубил в рог. Тут же все негритянские дети прекратили галдеж и беготню и подлетели к веранде.

На полу веранды лежала гора празднично упакованных подарков. Толпа детей подалась вперед. Их родители сделали то же самое. «С Новым годом, с Новым годом»! Они махали руками и кричали людям, стоявшим на веранде, и дети де Монтеня отзывались таким же образом.

Поль и Дэнис начали распределять подарки. Мама Рэйчел, Тестут, Мио, Мимси и Джуни помогали им. Джуни была прехорошенькой в своем новом платье. Она так выставлялась перед своими родственниками, оставшимися за ступеньками веранды, что в конечном итоге ее мать подошла к ней и взяла ее за руку, но тут же перехватила за ухо.

— Ты знаешь, что мистер Поль не любит подобных вещей, по крайней мере от шестнадцатилетней негритянки, которая вполне может работать на плантации.

— Да, мэм, — пролепетала Джуни и потерла ухо.

Каждая негритянская семья выходила вперед по мере того, как называли ее фамилию. Дэниелу — новый комплект одежды, его жене — новое платье и шейный платок, их ораве ребятишек — ботинки, штаны и деревянные игрушки. Уилл получил новые сапоги, а его жена Саломея, которая опять родила в этом году, два новых платья. К основным подаркам примешивалась всякая утварь: котелки, сковородки, ковшики…

Церемония вручения подарков продолжалась до тех пор, пока каждый негр не получил что-нибудь из того, что ему требовалось, а также в соответствии с тем, насколько хорошо, по мнению Поля, он работал в течение года.

Сиси, кухарка, в одной руке держала новое платье, другой громко ударила в железный треугольник. Услышав звук, негры понеслись к столам, установленным под их новогодним деревом, а де Монтени отправились в дом — к своему собственному завтраку. В первое утро нового года рабам достались: толстые куски французского хлеба, жареные устрицы, яйца, молоко и масло. Существовало поверье, что если на Новый год у тебя в животе пусто, то до следующего года там ничего не появится.

После завтрака полным ходом начались приготовления к балу. Те из гостей, которые жили в отдалении, уже начали съезжаться. Их экипажи или лодки подъезжали к парадному подъезду. Для рабов тоже устраивался бал. Он проходил на сахароперерабатывающем заводе, который предварительно убрали и вымыли.

С наступлением темноты дом буквально вспыхнул тысячами свечей. К пирсу был пришвартован новый пароходик «Прекрасная Салли», который по желанию Поля был даже освящен. Обе палубы освещались разноцветными огоньками. Предполагалось, что после ужина для молодежи будет устроен полуночный круиз.

Дина спустилась со ступеней, держась за руку Фелисии. Сердце у нее было в пятках. Дом, казалось, вот-вот развалится от присутствующего в нем народа в парадно-выходных костюмах. Все они смеялись, пили шампанское, заводили разговор со старыми друзьями.

Вдруг наступила тишина, которая разорвалась громом аплодисментов, когда невесты спустились в зал. Фелисия подставляла щеку для поцелуя старым дамам, протягивала ручку молодым людям. Дина повторяла все ее движения. Глаза обеих сверкали, когда они принимали поздравления с наилучшими пожеланиями. Обе они были одеты в розовые платья с шелковыми перевязями, отделанными бледно-кремового цвета лентами. На плечах были накинуты накидки. На ногах у Дины были небольшие туфельки того же бежевого цвета. Прическу Мама Рэйчел и Джуни постарались убрать в шиньон, из-под которого выбивались завитушки, и все это было украшено желтыми и розовыми розами.

Дэнис, видя ее испуг, пробился к ней сквозь толпу и взял ее за руку. Вокруг них начали раздаваться выкрики: «С наилучшими пожеланиями»

— Вы великолепны, мадемуазель! Дэнис, тебе досталась красавица.

— Вы выходите за Дэниса, а я помню его еще вот таким.

— Да, и ужасно непослушным, помнится, он положил лягушку в мой грог. Но теперь он так вырос, так изменился.

Старые леди хлопали ее по ладони, один старичок с ухмылкой похлопал ее по щеке. Дина с облегчением обнаружила, что никто не ставит ей в упрек ее акцент и никто не заговаривает о ее семье. Она улыбнулась куда менее напряженно, когда Дэнис вывел ее на танцевальную площадку.

Дэнис, с гордостью улыбаясь ей, точно знал, что многие в этом зале считают, что мадемуазель Мишле приехала из северных городов. Не проводили они параллелей и между элегантной девушкой рядом с ним и семьей Мишле из «Бэй Руж». Старый Викториен Мишле и его компания не присутствовали на балу. Их разубедили в этом, выставив им телегу с провиантом и бочонок виски. Все это было доставлено им в дом, где они могли выпить за здоровье невесты и не устраивать пьяных дебошей с гостями.

Музыканты, специально выписанные по этому случаю из Нового Орлеана и одетые в костюмы восемнадцатого века, заиграли первый вальс. И Роман и Дэнис вывели своих невест на полированный дубовый пол. Под аплодисменты две пары сделали два круга вокруг зала, прежде чем к ним присоединились сначала Поль с Салли, а затем, смеясь и кружась, остальные.

Танцуя с Дэнисом, Дина вспомнила насмешки сестры по поводу Золушки, ждущей своего принца, и счастливо закрыла глаза. Она больше не следила за шагами, это у нее получалось само собой в такт музыки. В конце концов она нашла своего принца.

Фелисия откинулась назад на руке у Романа и мило улыбнулась ему.

— Счастлива, моя дорогая? — Роман прикоснулся губами к ее лбу.

— Да, — И глаза ее заблестели от удовольствия.

Подумав недельку над словами матери о детях и их происхождении и учитывая то сладостное ощущение, которое она почувствовала, когда Роман положил ей руки на талию, Фелисия решила, что весь процесс может быть таким же знакомым, каким казался до разговора с матерью. Салли уверяла ее, что это приятно, когда привыкаешь, сейчас она думала, что приятным может быть и сам процесс привыкания.

Одна только Холлис мрачно наблюдала за происходящим. На ней было мягкое вельветовое платье зеленого цвета, которое делало ее глаза необычайно красивыми — цвета травы. Она бесспорно была одной из красивейших женщин на этом балу, но выражение лица делало ее какой-то встревоженно-обеспокоенной.

В результате Мама Рэйчел, которая сновала по залу с подносом в руках, на котором стоял один из любимых женских напитков, подойдя к ней, взяла ее за руку с явным намерением поговорить с ней.

— Не читай мне нотаций, — упредила ее Холлис.

Она бросила злобный взгляд на Фелисию, на белой шее которой четко контрастировали сапфиры, подаренные Романом. «Как бы я хотела задушить ее этим самым ожерельем», — подумала она.

Мама Рэйчел посмотрела на Холлис взглядом куда более добродушным, чем та ожидала увидеть.

— Дорогуша, ты не должна желать получить его. Любой другой мужчина в этой комнате, который в состоянии ходить, не упустит шанса жениться на тебе.

— Они все такие неинтересные. Или же они такие же старые, как Метуселан, и так же еле живы.

Она качнула головой.

— В любом случае я не уверена, что хочу еще раз выйти замуж.

Теперь она уже не признается, что хотела выйти замуж за Романа не без корысти.

— Зря расстраиваешься. Вот подумай чуть-чуть. Твой отец собирается взять тебя в Вашингтон. И уже там-то нет неинтересных мужчин, там все они метят в правительство.