Полуночный ковбой (сборник) - Бенчли Натаниэль - Страница 57

Та ночь положила начало таинственной и молчаливой дружбе, длившейся несколько недель. Всякий раз, когда Джо заканчивал работу и принимался за полуночный ужин, Перри появлялся неизвестно откуда и тихо присаживался рядом. Сначала их беседы сводились к двум-трем ни к чему не обязывающим просьбам подлить кофе, передать сахар, а многие ночи вообще проходили в полном молчании. Вместе смотрели в окно, иногда разглядывали посетителей, привлекших внимание. Время от времени их взгляды на мгновение встречались, но в основном они просто сидели вместе в кафе до утра. Со стороны можно было подумать, что они и вовсе незнакомы. Вместе сидят, вместе проводят время, а почему — кто знает?

Нельзя было предугадать, когда Перри уйдет и когда вернется. Он мог просидеть и несколько минут, и до утра, мог попрощаться, а иногда шел к выходу, даже не кивнув.

Джо постепенно вообразил, что Перри обладает какой-то тайной, и если он откроет ее, Джо ждет удача. Эта тайна, наверное, скрыта в той жизни Перри, откуда он приходит и куда возвращается на рассвете. Когда-нибудь Джо получит доступ в эту неизвестную жизнь; ему позволят прикоснуться к тайне, прячущейся за дверью кафе, и тогда изменится и жизнь Джо, прекратятся блуждания в потемках. Пустота его существования, долгие тоскливые сны в гостинице, бессмысленные часы, проводимые за мытьем посуды, закончатся. Он смотрел в глаза Перри и мечтал о том, что этот человек даст ему новую жизнь, просто поманит к ней пальцем. И томительное ожидание, молчаливое питье кофе либо окупятся сторицей, либо прекратятся совсем.

Мысли Джо путались, да и были то не мысли, а скорее ощущения. Для него Перри был не просто человеком, а судьбой, и воспринимал его Джо не разумом, а нутром.

Перри был мессией, а Джо подсознательно ощущал себя неким избранником, которому пришелец, в удобное для себя время, явит чудо.

Как-то раз, глядя прямо в глаза Джо, Перри неожиданно проронил:

— Как ты живешь?

Но вопроса в его словах не чувствовалось.

Джо покрутил головой.

— Черт его знает, — что означало «ответь сам, ты же знаешь».

В другую ночь, так же неожиданно, Перри обратился к нему:

— А знаешь ли ты, как надо жить? — Это уже смахивало на вопрос, но Джо растерялся и не знал, что ответить.

— Да, в общем, знаю, — пробормотал он. — Конечно, черт возьми, знаю. — И соврал. Он понятия не имел, как собирается жить дальше.

В тех редких случаях, когда Перри раскрывал рот, его голос звучал низко и глубоко, чуть громче шепота, и завораживал, как пение сирены.

Как-то раз на рассвете он произнес:

— Джо, а что такое жизнь вообще? — и тут же покинул кафе. Было ясно, что ответа он и не ждал.

Однажды он взглянул на Джо своим особенным долгим взглядом, как в ночь их знакомства.

Джо напрягся. Настал его час. Час перемен, каких — неважно. Он жутко волновался, не зная, чего от него ждут. В надежде, что его осенит, он глубоко вдохнул табачный дым и задержал дыхание. Потом с шумом выпустил воздух, рассмеялся, понимающе закивал головой и забарабанил пальцами по столу. Вдруг, почти непроизвольно, он прекратил суетиться, сел спокойно и взглянул в глаза своему соседу.

Взгляд явно молил — помоги, но Джо вовсе не был уверен в своих телепатических способностях.

Перри едва заметно кивнул. В его глазах светилось понимание, они стали веселее, чем обычно. И вдруг взгляд подернулся дымкой. Он снова погрузился в свои мысли и принялся смотреть в окно. В этот момент, словно по чьему-то сценарию, вращающаяся дверь крутанулась и на пороге появился человек невысокого роста в зеленом галстуке и коричневой спортивной куртке из твида.

ГЛАВА 6

Посетитель был молод, лет тридцати, но почти лыс, с неправдоподобно высоким лбом. Толстые линзы очков в несколько раз увеличивали блестящие глазки-бусинки. Он напоминал психа-изобретателя из немого кинофильма.

Подойдя к столику, где сидели двое, он позвал:

— Перри.

Тот и ухом не повел.

— Я прошу, Перри, послушай, ты знаешь, что сейчас очень поздно? — Голос пришедшего был мягкий и приторный, как тянучка. Длинный столбик пепла с сигареты шлепнулся Перри на брюки. Он отряхнулся и продолжал курить.

— Перри, ну пожалуйста.

Молчание.

— Перри, я просто спрашиваю, знаешь ли ты, который час?

Приставала сменил тактику: оттащил стул от соседнего стола, поставил его напротив стула Перри и уселся с таким видом, словно вознамерился досидеть до второго пришествия. Руки он сложил на коленях, глазами пожирал Перри. После долгого томительного молчания Перри спросил Джо:

— Кофе хочешь?

Джо не успел ответить. Перри повернулся к гостю и, не глядя на него, произнес:

— Марвин.

— Да, Перри, — отозвался тот, не сводя с него глаз.

— Две чашки кофе, Марвин.

Кинопсих качнулся вперед, словно был готов упасть на колени. Казалось, он собирается просить о чем-то, а о чем — не знает сам.

— Перри, прошу тебя…

— Один черный, Марвин, один со сливками.

Марвин сжал губы, взметнул тонкие черные брови, что придало ему весьма импозантный вид, вздохнул и направился к стойке. Джо улыбнулся.

— Перри, держу пари, этот парнишка — твой брат!

— Проиграл.

Вернувшись с кофе, Марвин поставил обе чашки перед Перри, совершенно сознательно игнорируя присутствие Джо.

— Обслужи моего друга, Марвин.

Марвин пододвинул одну из чашек к Джо.

— Спасибо, — поблагодарил Джо, — большое спасибо.

Он испытал непреодолимое желание нарисовать что-нибудь на плешивой голове гостя или нахлобучить ему шляпу на глаза. Мысль была настолько нелепой, что Джо улыбнулся. Гость снова плюхнулся на стул и уставился в глаза Перри.

— Мой друг благодарит тебя, Марвин.

— Не за что. Угощайтесь, сэр.

Голос Перри не изменился: та же мягкая волна, убаюкивающая, как наркотик.

— Марвин, его зовут Джо.

— Угощайтесь, Джо.

Наступило недолгое молчание.

— Марвин, — снова заговорил Перри.

— Да?

По-прежнему не глядя на собеседника, Перри протянул руку. Он, видимо, считал, что его взгляд способен осчастливить человека на всю жизнь, и поэтому зря им не бросался.

— Покажи мне свой бумажник, Марвин.

— Но, Перри… я…

— Покажи немедленно. — Перри не убирал руку. — Когда я что-то говорю, это нужно выполнять немедленно. Немедленно или тогда, когда я скажу.

Марвин положил бумажник на ладонь Перри.

— Пожалуйста.

Перри пересчитал деньги — четыре долларовых банкноты.

— Сколько у тебя в кармане, Марвин?

— В каком кармане? — Марвин быстро отдернул руку от бокового кармана твидовой куртки.

— В этом самом.

Ни жестом, ни взглядом Перри не уточнил, в каком именно. Марвин вынул пачку банкнот. Перри взял ее, не считая.

— Сколько?

— Семьдесят, — прошептал Марвин.

— Марвин, забери свои гроши. — Перри отдал бумажник. — А это я возьму. — Семьдесят долларов перекочевали в карман Перри.

— А теперь — ключи от машины, Марвин.

— Нет… я не могу… послушай, Перри…

— Извини, Марвин, я плохо слышу. Что ты сказал? Ты ведь что-то сказал секунду назад? Повтори.

— А как я доберусь до дому?

— Как все. Ногами.

— Перри, зачем ты так? Хочешь произвести впечатление на своего друга? Я уверен, ты уже добился этого.

— Я хотел заехать к тебе домой завтра после обеда. Но ты ведешь себя так скверно, что я, пожалуй, изменю свои планы.

— Когда ты хочешь заехать? Сразу после обеда или ближе к вечеру?

— Ключи, Марвин.

— Дам я их тебе, дам. Но скажи, когда ты приедешь?

— Не стоит торговаться, Марвин.

— О-о-о!

— И не хнычь, Марвин, противно.

Марвин улыбнулся и попытался рассмеяться, но сумел выдавить лишь несколько судорожных всхлипов. Джо тем временем твердо решил, что бы он хотел нарисовать на большом лбу Марвина: маленькую девочку с длинными густыми ресницами.