О чём молчат женщины - Винтер Трейси - Страница 40

— Выпей! — потребовал Клод, подавая чашку сестре.

Какое-то время Арлетт смотрела на кофе, словно не понимая, что ей предлагают. Затем взяла чашку, сделала два глотка и спросила:

— Как ее зовут?

— Наташа Берберова.

— Она давно здесь?

— Двадцать минут. Мне сообщил о них гер Шульц — он так всегда поступает, когда важные клиенты приходят впервые. Наш Дом ей порекомендовала графиня Дорохова. Русская клиентка сообщила, что выходит замуж за графа Дашкова, который сейчас находится в Париже, а потом едет в Россию.

— Когда свадьба?

— Она не сказала, но просила выполнить заказ не позднее чем через шесть недель. Они с мачехой остановились у князя Владимира.

Арлетт поставила чашку и встала.

— Где они сейчас?

— В Голубом салоне, просматривают модели подвенечных украшений. У девушки есть какие-то собственные соображения по этому поводу. — Клод быстро пересек комнату и загородил собой дверь. — Надеюсь, ты не собираешься повидаться с ней? — в голосе барона прозвучала тревога.

Арлетт, лицо которой так и не потеряло меловой оттенок, посмотрела на него с удивительным спокойствием.

— А что еще я должна делать?

— Обещай мне не устраивать сцен. Подумай о клиентах, которые все это услышат…

— Сцены? Зачем? Я никогда не устраиваю сцен. Не исключено, что Наташа Берберова не знает о моем существовании, так же как я не знала о ней.

— Ты уверена?

— Я не собираюсь раскрывать ей глаза. Просто скажу, что мы не сможем выполнить этот заказ за несколько недель. Предложу отправиться в другой Дом. То, что я узнала, касается только меня и Сергея. — Арлетт на секунду закрыла глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Отойди, пожалуйста.

Клод неохотно отошел от двери. Он вышел следом за сестрой и смотрел ей в спину, пока та не исчезла в конце коридора.

Наташа Берберова просматривала модели, сидя за столиком рядом с мачехой — женщиной с высокомерным взглядом, но простоватой внешностью, которая изучала украшения сквозь лорнет. Гер Шульц, лично обслуживающий гостей, сделал шаг в сторону, когда увидел Арлетт. Поглощенная изучением моделей, Наташа не сразу заметила вошедшую, что дало Арлетт возможность рассмотреть молодую женщину примерно одного с ней возраста с соблазнительным бюстом и тонкой талией. Волосы пшеничного цвета заплетены в косу, уложенную узлом на затылке, миловидное лицо с бровями вразлет, длинные ресницы, вздернутый носик и упрямый подбородок.

— Добрый день. Меня зовут Арлетт Фере.

По реакции женщин стало ясно, что это имя им известно. Наташа вся напряглась, правда, так и не оторвав глаз от подставки с очередным колье. Ее мачеха хотела встать, даже открыла рот, готовая что-то сказать, но девушка схватила ее за руку.

Она медленно подняла глаза, почти прозрачные от ненависти.

— Могу ли я поговорить с вами наедине?

— Да. Пройдемте со мной.

Жестом, полным презрения, Наташа оттолкнула от себя коробочки с украшениями, радуясь этой маленькой возможности выразить свои чувства. Мачеха только покачала головой.

В небольшой комнате Наташа несколько раз пересекла расстояние от двери до окна, не в силах успокоиться. Арлетт села на стул.

— Если бы я знала, — начала Наташа, — что вы здесь работаете, то никогда не пришла бы сюда. Я всегда восхищалась украшениями графини Дороховой и решила сделать заказ к свадьбе в том же Доме, но Мария не предупредила…

— Без сомнения, она хотела сделать мне больно. Вряд ли она предполагала, что мы найдем возможность поговорить. Как давно вы помолвлены с Сергеем?

— Очень давно. — Наташа наконец села. — Я люблю Сергея с тех пор, как помню себя. Официально мы были помолвлены пять лет назад.

Сердце Арлетт мучительно сжалось.

— Поскольку вам известно обо мне, значит, он хотел разорвать помолвку?

— Просил. Но я отказала.

— Он любит меня.

— Сейчас — да, но это пройдет. Я не так глупа, дорогая мадемуазель. Трудно было ожидать, что в Европе Сергей будет вести монашескую жизнь. Но мы все считаем, что он мог бы более разумно обставлять свои амурные связи. Сергей — не первый и не последний мужчина, теряющий голову из-за хорошенького личика иностранки. Он очень скоро забудет вас, мадемуазель, — в ее голосе прозвучало сочувствие.

— Мне так не кажется.

Наташа подалась вперед, словно стараясь подчеркнуть важность своих слов:

— Но вы будете здесь, а я, его жена, буду с ним рядом. Память о вас быстро сотрется, когда он окунется в радости семейной жизни со мной, а потом займется воспитанием детей — наших с Сергеем. Ваша любовь с самого начала была обречена. Даже если бы я согласилась отпустить Сергея, мой отец не допустил бы этого: чтобы его дочь уступила место какой-то простушке!

Наташа вышла из комнаты. Арлетт осталась сидеть на стуле, опустив голову. Она стала вспоминать все, о чем говорил с ней Сергей во время последней встречи. Нет, о браке речи не было. Он только выражал сожаление, что не сможет предложить ей ту жизнь, о которой мечтал, что впереди — масса трудностей. Теперь девушка понимала: Сергей боялся потерять ее, боялся, что она не уедет с ним, узнав о невозможности брака. Дашков привык всегда получать желаемое. Через несколько минут Арлетт вошла в кабинет Клода.

— Могу я уехать на какое-то время?

— Да, конечно. Куда? Хочешь вернуться в Англию к Джулии?

Арлетт покачала головой.

— Нет. Хочу тишины. Мне нужно привыкнуть… ко всему. Я поживу какое-то время у монахинь. Там тихо.

— Хорошо, — Клод кивнул. Сестре нужно отдохнуть, а затем вернуться, полной новых сил и энергии. Любовь проходит. — Когда ты хочешь ехать?

— Завтра утром.

— Не нужно ходить за билетами. Я уеду утром на работу, а затем отошлю «мерседес» в твое распоряжение. Мой шофер отвезет тебя в монастырь.

Это был великодушный жест. Клод тут же пожалел о нем, подумав о неудобствах, которые он будет испытывать без машины. Но было уже поздно.

По пути домой Арлетт зашла на почту и отослала две телеграммы. Одну — в монастырь, другую — Сергею, в которой сообщила, что встретила Наташу и не приедет в Париж. Всего несколько слов, которые быстро посчитал почтовый служащий. Арлетт машинально расписалась за телеграммы. В душе — боль и пустота.

Когда шофер Клода приехал за Арлетт, она уже была готова к отъезду. Шофер вошел в комнату, взял ее дорожный саквояж и понес к машине. Через несколько минут в дверь неожиданно постучали, вошла горничная.

— Граф Дашков хочет видеть вас, мадемуазель.

Арлетт замерла. Ее охватила паника. Но девушка постаралась сохранить хладнокровие. Должно быть, получив телеграмму, он ехал всю ночь, чтобы добраться до Брюсселя.

— Передайте графу, что я не могу с ним говорить.

Горничная ушла. Арлетт дрожащими руками стала застегивать пальто, натянула перчатки, взяла сумочку.

— Арлетт! — раздался с лестницы голос Сергея. — Я не уйду, пока не поговорю с тобой!

Глубоко вздохнув, девушка вышла из комнаты и остановилась на площадке лестницы. Она смотрела сверху вниз прямо в широко распахнутые глаза Сергея. Он был небрит. Правая нога — на нижней ступеньке, рука на перилах — готов бежать к ней. Прежде чем девушка смогла произнести хоть слово, вновь раздался гневный голос:

— Куда, черт возьми, ты уезжаешь?

Арлетт с трудом сдерживала слезы, чувствуя, как ее душа буквально разрывается на части. Увидев любимое, искаженное мукой лицо, она была готова разрыдаться.

— Сергей, все кончено.

— Это невозможно! Мы — одно целое в этой жизни.

— Нет!

— Я не позволю тебе!

Дворецкий, обеспокоенный гневной речью посетителя, хотел послать горничную за другими слугами, но Арлетт подняла руку, делая ему знак удалиться.

Оставшись один на один с Сергеем, она начала медленно спускаться по лестнице. Потом остановилась.

— Неужели ты считаешь, что я смогу делить тебя с кем-либо? — напряженно спросила она.

— Нет, этого не будет. Брак, который мне хотят навязать, будет только формальным. Обещаю. Ты — самое главное в моей жизни. До конца моих дней.