Нежная победа - Мэлори Кэтрин - Страница 2

— Пожалуйста, мисс Броган! Вы должны помочь нам! Послушайте, вам совсем необязательно полностью передавать право собственности. Я знаю, вы бы хотели избежать ежеквартальных налогов на Броган-Хаус, но срок платежей наступит только через два месяца. Не можете ли вы дать нам еще немного времени, чтобы мы могли найти частного покупателя, который сохранит его. Броган-Хаус так много значит для…

Робин остановилась, понимая, что такой призыв не должен прозвучать чересчур пылко. Они теряют Броган-Хаус, и теряют окончательно. Она до смерти боялась возвращаться с такой новостью к Джерри Бартлетту.

Наступило долгое молчание. Луиза Броган смотрела на нее из-за стола, задумчиво постукивая указательными пальцами по листу бумаги. Ее лицо оставалось непроницаемым, но Робин решила, что эта женщина готова выставить ее.

Девушка была очень удивлена, когда мисс Броган сказала:

— Вы очень милая молодая женщина, мисс Эллиот, и вы выполнили ваше домашнее задание. Вы совершенно правы: нет смысла полностью избавляться от Броган-Хауса. У вас есть полтора месяца на поиски частного покупателя, если только такое возможно. И скажу вам по секрету: я могла бы несколько уступить по сравнению с ценой «Беркшир дивелопментс», если бы удалось сохранить здание. Не так уж и ненавистно мне мое родовое гнездо.

— Благодарю вас! — От облегчения у Робин чуть не закружилась голова.

Меня тронули ваши взволнованные слова. Передайте этому старому козлу Джерри Бартлетгу, что он поступил правильно, послав ко мне такую хорошенькую женщину, — улыбнулась мисс Броган с неожиданной теплотой.

Вдруг она снова стала по-деловому сдержанной.

— Но предупреждаю: найти человека, чтобы тот купил Броган-Хаус за стоящую цену, будет нелегко. Сейчас я позвоню своему агенту, чтобы он помог вам получить его. Уверена, что такая перспектива его не обрадует. Он ждет от этой сделки самые высокие в его жизни комиссионные.

— Благодарю вас, — повторила Робин с признательностью, поднимаясь с кресла.

Луиза Броган даже пожала ей руку, провожая к двери.

Выйдя в вестибюль, Робин прислонилась к дверце лифта, сделанной из нержавеющей стали; прижав кожаную сумочку к груди, перевела дух.

Только в такси, назвав водителю аэропорт Ла-Гуардиа, она окончательно осознала, что добилась совсем немногого. Полтора месяца! У них было всего полтора месяца на поиски покупателя здания за два с половиной миллиона долларов. Это приблизительно то же самое, что затащить слона на Джомолунгму.

Робин опустила стекло, и теплый ветер ворвался в салон машины, повернувшей на север. Она уже могла представить себе возражения потенциальных покупателей. Броган-Хаус был построен на восьми акрах и находился в Беркшире, где зимы всегда были холодными, а топливо — дорогим. Хуже того: дом был очень древним. Только в недавно выстроенном крыле сделали современную звукоизоляцию и установили современную электропроводку и сантехническое оборудование.

Робин выпрямилась и нервно сжала в руках сумочку. По крайней мере можно было бы попытаться, решила она. Джерри отправил ее на эти переговоры, уверенный в полном отказе, а она выиграла шестинедельную отсрочку. И теперь нужно попытаться спасти Броган-Хаус от сноса.

Она приехала в Ла-Гуардиа за десять минут до отправления рейса в Бостон. Торопясь на посадку, она не удивилась тому, что самолет почти полон, хотя была только середина дня.

Те, кто частенько летал этим рейсом, называли его «людовозом», и она понимала, почему. Она втиснулась на сиденье между двумя респектабельного вида мужчинами, и каждый, стараясь сделать это незаметно, быстро и оценивающе осмотрел свою спутницу, прежде чем снова заняться своими бумагами.

Робин не обиделась — это была обычная реакция. Она знала, что даже в этом приталенном деловом костюме выглядит исключительно привлекательно. У нее была безупречная кожа, и изысканность ее тонко очерченного лица — об этом говорили не раз многие — надолго оставалась в памяти. Другие в ее чертах видели что-то экзотическое: этот сочный, полный рот и глаза — большие, глубокие, серого цвета, со слегка приподнятыми уголками. Ее шелковые черные волосы ниспадали на спину и были изящно зачесаны на одну сторону.

Насколько она помнила, именно эта экзотичность впервые привлекла внимание Хэла, ее экс-мужа. Он был настолько очарован взглядом Робин, что потратил едва ли не состояние, чтобы заказать сотни ее снимков, многие из которых — знаменитым и модным фотографам. Он развесил их повсюду: по всему их дому в Бостоне, на стенах своего офиса и даже в комнате отдыха своего частного самолета. Что-то стало с ними после их развода?..

Вспоминая сейчас свое замужество, Робин считала эти фотографии свидетельством, насколько их отношения были неправильны. Хэл любил не ее, а только саму идею быть женатым на ней. Она была в конце концов потрясающе красивая молодая женщина, но оставалась всего лишь украшением его жизни, как любимая бриллиантовая заколка.

После того как самолет поднялся, Робин обнаружила, что в задумчивости намотала свою тонкую золотую цепочку — на которой висела одна-единственная жемчужина — вокруг указательного пальца. Это был один из тех нескольких из бесчисленных дорогих подарков Хэла, от которых она еще не отказалась. Робин распутала цепочку с пальца и опустила ее в вырез открытой блузки. Она не хотела думать о Хэле. Их брак в прошлом, и она не желала туда возвращаться.

Робин попробовала сосредоточиться на работе, которую взяла с собой. Это были большей частью обращения в «Массачусетс историкл траст», содержащие просьбы о помощи при восстановлении какого-нибудь здания. «Массачусетс историкл траст» было полугосударственное агентство, занимавшееся сохранением культурного наследия нации в Массачусетсе, и в качестве старшего помощника директора Джерри Бартлетта она должна была просматривать заявления о пособиях, касавшиеся сохранения архитектурных сооружений.

Работа поднимала ее настроение. Она любила архитектуру и все, что имело к ней отношение. В колледже она изучала историю искусств и чувствовала, что ей повезло с работой, в которой могла использовать свое дорогое, непрактичное в современной жизни образование. Эту непыльную работу нашел для нее Хэл, напомнила Робин сама себе, но она сохранила ее за собой и даже продвигалась по служебной лестнице — своими собственными усилиями.

Броган-Хаус был самым большим проектом из тех, над которыми ей до сих пор приходилось работать. Под руководством Джерри она добилась почти полмиллиона долларов частных пожертвований. Добавив собственные, весьма ограниченные, средства из фондов агентства, они надеялись купить и подновить Броган-Хаус. Но взвинченные цены на недвижимость и «Беркшир дивелопментс» расстроили их планы.

В аэропорту Логан-Интернэшнл Робин взяла такси и в пять тридцать была возле стройного здания, где размещалась штаб-квартира «Массачусетс историкл траст», напротив зеленых лужаек перед зданием муниципалитета Бостона. Заплатив водителю и получив от него чек, она стала подниматься по мраморным ступеням. Через полчаса должна была начаться запланированная встреча с Джерри.

Жалованье Робин вряд ли можно было назвать большим. Но в работе было несколько привлекательных сторон, которые отчасти компенсировали этот недостаток. Одна из них — ее комфортабельный, с высоким потолком офис на третьем этаже. Два длинных французских окна во всю стену открывали вид на муниципалитет, и, выкладывая стопку заявлений на стол, она бросила взгляд на зеленый газон.

Служащие, набросив на плечи пиджаки, по причудливо неровным дорожкам парка шли домой; на железных скамейках сидели парочки; на Серпантине дети крошили белый хлеб лебедям, быстро вытягивавшим головы на изогнутых шеях за брошенными в воду комочками. Знаменитая лебедь-лодка плыла в направлении своей стоянки, оставляя за собой расходящиеся, как длинные усы, волны.

На мгновение Робин тоже захотелось очутиться там и понежиться в этом солнечном свете на излете дня. Но ее рабочий день еще не закончился, и она быстрым шагом прошла в офис Джерри. Сьюзан, его секретарша, уже ушла, и она негромко постучала в дверь.