Скажи герцогу «да» - Крамер Киран - Страница 36

За то короткое время, что длился спуск по лестнице, между ними возникло что‑то вроде товарищества. Пусть не дружба, но взаимопонимание ничем не хуже.

У встречавшихся им по пути лакеев глаза лезли на лоб при виде герцогини, но ни Дженис, ни миссис Пул не удосуживали их объяснением.

После того как прошел очередной лакей, Дженис прошептала:

— Как думаете, они скажут кому‑нибудь?

Миссис Пул утвердительно кивнула и прошептала в ответ:

— Непременно, даже если бы мы под страхом смерти приказали им молчать.

Женщины захихикали, а Дженис, заглянув за край кресла, поинтересовалась:

— С вами все в порядке, ваша светлость?

— Да, моя дорогая, — мягко ответила старушка.

Она по большей части молчала, но Дженис ничуть не беспокоилась: они предприняли грандиозное путешествие, и ее светлость, без сомнения, была ошеломлена.

Какой же это был триумф — и облегчение, — когда они с миссис Пул обогнули наконец последний угол и вкатили кресло вдовствующей герцогини через открытую дверь в гостиную, которую ее светлость так любила.

Кто же знал, что ее внуку, видимо, тоже нравится эта комната?

Глава 17

Герцог собственной персоной стоял у одного из окон, и, когда обернулся, лицо его не выражало ровным счетом ничего — но лишь до того мгновения, пока не пришло осознание, что перед ним в передвижном кресле вдовствующая герцогиня. Взгляд его тут же застыл, уподобившись ледяным сосулькам, свисавшим с карниза крыши, тело напряглось, как тетива лука.

В подобном состоянии Дженис видела его светлость два дня назад за ужином, когда попросила разрешения наведаться в конюшню и получила отказ. Но на этот раз все обстояло намного хуже. От страха ее бросило в пот, и, судя по судорожным вздохам миссис Пул, бедняге тоже явно было не по себе.

— Все в порядке, — заверила ее Дженис спокойным тоном, не спуская глаз с герцога. — Вся ответственность за то, что мы привезли ее светлость сюда, лежит на мне.

— Холси? — Голос герцогини был слаб, но полон надежды.

Герцог улыбнулся ей, однако глаза его по‑прежнему оставались холодными.

— Рад видеть вас в полном здравии, бабушка. — Широким шагом он пересек разделявшее их пространство и встал перед ней, сложив руки за спиной.

— Я не хочу оставаться здесь! — воскликнула вдруг старушка. — Отвезите меня обратно. Ведь говорила же ей…

Словно в порыве отчаяния, герцогиня подалась вперед.

— Прошу вас… Я хочу вернуться к себе в спальню.

Холси бросил на девушку обвиняющий взгляд, и та почувствовала себя чуть ли не чудовищем.

— Вам не следовало игнорировать пожелания леди.

— Но она постоянно твердила, что хочет вырваться из той комнаты, и просила помочь ей сбежать, — возразила Дженис. — Я всего лишь хотела устроить для нее маленький праздник. Если бы она могла полюбоваться видом из окна, то изменила бы свое мнение, я уверена. — И, немного помолчав, заявила: — А теперь прошу меня извинить: я подвезу ее светлость к окну.

Их взгляды схлестнулись, и Дженис снова вспомнила, как он ее встретил. Уже тогда она интуитивно почувствовала, что в доме творятся темные делишки…

Прошло несколько секунд. Она не дрогнула, но сердце так колотилось, что она едва устояла на ногах. Дженис прерывисто вдохнула и медленно выдохнула. Как долго продлится это их противостояние?

— Немедленно отвезите леди Холси в ее спальню, миссис Пул, — небрежно произнес герцог, не сводя глаз с Дженис. — На этот раз все обойдется без последствий. Я понимаю, что у леди Дженис сложилось собственное мнение о том, что полезно для вдовствующей герцогини, но доктор бы этого не одобрил.

Сиделка покорно поднялась и медленно двинулась к креслу. Но едва она протянула руку, чтобы взяться за него, как Дженис, глядя на герцога в упор, твердо сказала:

— Нет.

— Прошу прощения, миледи? — мягко произнес герцог.

— Вы меня слышали, ваша светлость. — Дженис не собиралась отступать. — Уж коль мы здесь, позвольте вдовствующей герцогине посмотреть в окно. Мы задержимся не более чем на полчаса.

Холси, не двинувшись с места, жестом указал влево, на дальнее окно, и произнес с ледяным спокойствием:

— Мой дядя Эверетт утонул в пруду вон за теми деревьями.

Сердце Дженис подскочило и замерло.

— Ч‑что?

— Он утонул, леди Дженис. — Его светлость говорил ровно, без всяких эмоций, даже когда герцогиня всхлипнула. — Теперь вы позволите миссис Пул увезти бабушку?

Дженис отступила в сторону и с дрожью в голосе прошептала:

— Простите меня.

Вдова ничего не ответила: склонив голову, уткнувшись взглядом в колени, она беззвучно плакала. Сквозь поредевшие седые волосы на затылке проглядывала бледная кожа.

Миссис Пул очень медленно и бесшумно, распространяя вокруг волны страха, взялась за ручку кресла.

— Отвезите ее светлость в ее прежнюю спальню, чуть дальше по коридору, третья дверь слева, — распорядился герцог. — Она пользовалась ею, когда жила здесь много лет назад. Только держите ее подальше от окон.

— С‑с‑слушаюсь, ваша с‑с‑светлость. — Свист сиделки поднялся до немыслимых высот. — Я так с‑с‑сожалею.

— Я не видел основания посвящать вас в печальные подробности из нашей семейной истории, о которых я только что поведал леди Дженис, — сказал ей Холси. — Всегда считал, что распоряжений доктора Ноулана — и моих — вполне достаточно, и ожидал беспрекословного подчинения.

Миссис Пул уныло понурила голову:

— Прос‑стите меня, ваша с‑светлос‑с‑сть.

— В том, что произошло, есть и моя вина: следовало быть более откровенным в отношении этого прискорбного семейного дела. В остальном вы превосходная сиделка, и я оставлю вас на этой работе.

— Благодарю вас‑с, ваша с‑с‑светлость. — Голос миссис Пул слегка дрожал.

Щеки Дженис пылали от стыда: это же надо так все испортить.

— Распорядитесь, кстати, насчет чая, — вполне миролюбиво добавил герцог.

Дженис почувствовала себя крайне неуютно, когда сиделка покинула комнату и они остались с его светлостью наедине. Ей отчаянно хотелось тоже поскорее уйти.

Герцог, похоже, почувствовал это, потому что сказал:

— Не нужно меня бояться, леди Дженис. Я хочу пролить свет на эту ситуацию. Для вашего же блага.

Дженис вцепилась в складки своей юбки, незаметно вытирая вспотевшие от страха ладони.

— Может, бабушка и повредилась в уме, но у нее сохранились воспоминания. Она не любит Холси‑Хаус: избегала заезжать сюда с давних пор, еще до моего рождения. Я перевез ее из вдовьего дома в прошлом году только потому, что она была не в себе и у меня не оставалось другого выхода. Она сама выбрала маленькую комнату в дальнем крыле. Доктор полностью поддержал ее решение. Как и я.

— Я и представить себе не могла… — Девушка готова была провалиться сквозь землю: это ж надо быть такой идиоткой.

— Я не держу на вас зла, — сказал герцог, будто прочитав ее мысли. — Знаю, что вы действовали с добрыми намерениями. Но теперь, когда видите полную картину, я уверен, поймете, почему бабушке не следует смотреть в окна. Или покидать свою комнату.

— Я понимаю, — пробормотала Дженис.

Все, что сказал герцог, имело смысл. Конечно же, они обязаны уважать желания герцогини. И несомненно, доктор Ноулан не хотел, чтобы ее мучили горькие воспоминания.

Но как насчет того, чтобы оставить горе в прошлом? Неужели герцогине придется прятаться до самой смерти? Разве нельзя дать ей возможность снова радоваться жизни?

— Ваша светлость… — Дженис судорожно сглотнула. — Я вот о чем подумала. Вид из окна прежней спальни герцогини не пробудит в ней печальных воспоминаний. Она расположена на другой стороне дома, и оттуда видна лишь дорога и в отдалении, за вершинами деревьев, шпиль деревенской церкви.

Герцог сокрушенно вздохнул.

— Вы не чувствуете, когда следует остановиться, не так ли?

Дженис прикусила губу.

— Я только хочу, чтобы ее светлость была счастлива. Обещаю, что не стану подвергать ее чувства испытаниям. Но… что, если она справится?