Мой темный принц - Росс Джулия - Страница 72

Он схватил ее за руку, потащил обратно в спальню и распахнул угловую дверь. Она поскользнулась и, спотыкаясь, пошла за ним наверх. Узкий проход отливал серым металлом, прочерченным черными тенями зубцов.

Он отпустил ее и подошел к бойнице.

– Думаешь, я никогда не заставлял себя подниматься сюда, чтобы встретиться лицом к лицу со своим страхом? Я делал это снова и снова. Поднимался сюда… – Он вскочил на стену. – После того чертова случая с Карлом я каждый день залезал сюда и молил Вин забрать меня.

Он медленно отвернулся и раскинул руки в стороны, халат черными крыльями хлопал у него за спиной. Пенни застыла от ужаса.

– Николас!

Он спустился и взял ее лицо в свои ладони.

– А теперь я напугал тебя. Прости. Не из-за страха высоты мне так не хотелось подниматься сюда за тобой.

– Тогда зачем ты солгал? В чем дело?

Он улыбнулся, словно жизнь была милой забавной игрой, мячиком, который друзья перекидывают друг другу на ярмарке.

– Дело в том, что случилось после, но это не важно. Важно только это.

Она ухватилась за его руки, когда он склонился над ней в поцелуе. Поцелуй был долгим, глубоким и восхитительным. Он целовал ее, пока у нее не подогнулись колени и она не привалилась к нему, не в состоянии понять, что же происходит. Она – всего лишь еще один стеклянный шарик, беззаботно пущенный этими ловкими пальцами на потеху невидимой толпы.

Наконец он повел ее обратно в спальню и оставил там. Ночной ветерок ухватился за его халат и запутался в складках, когда он проходил мимо разбитого окна. Кровь с его порезанных пальцев алела на ее ладони.

Прибыла королевская процессия. Грета и леди Беатрис. Алексис и остальные люди Николаса. Стражникам перевала Сан-Кириакус сообщили, что эрцгерцог и его невеста уже в Морицбурге. Засада рассосалась. Был собран первый совет.

Пенни сидела на троне и наблюдала за тем, как Николас склоняет людей на свою сторону. Один за другим вспыльчивые господа и неприветливые горожане смягчались сердцем, поддаваясь его обаянию, его проницательности и дальновидности – авторитету человека, который научился управлять лошадьми силой мысли, при этом давая им возможность не утратить своего благородства и огня. Когда какой-нибудь придворный или ювелир начинал упираться, Николас совершал несколько ловких блестящих ходов, словно двигал по шахматной доске фигурки коней, и так до тех пор, пока человек со смехом и по доброй воле не начинал поддерживать его мнение. Это было выше личных счетов и ненависти. Эрцгерцог пытался превратить Глариен в конституционное демократическое княжество.

Ее мать оказалась права: он великолепный правитель.

Пенни Линдси из Раскалл-Сент-Мэри была здесь совершенно ненужной, от нее требовалось только одно – сыграть роль принцессы. Она совершала ежедневные выезды, навещала людей, выслушивала их беды и печали. Удивлялись ли они тому, что принцесса София настолько хорошо разбирается в заботах простого народа? Больше помочь Николасу она ничем не могла.

Граф Занич подъехал к замку с огромной свитой. Его приняли с великими почестями, как и полагается наследнику эрцгерцога. Ни о войсках у моста, ни о засаде на перевале не было сказано ни слова – небольшое недоразумение, неверно понятые приказы, только и всего. Николас предоставил ему почетное место в совете, и Пенни видела, как их тщательная работа начала разваливаться прямо на глазах. Все делалось тонко, брошенный мимоходом вопрос, заронивший сомнение в душе еще одного принца по поводу мотивов эрцгерцога, выказанная ей лицемерная симпатия. Она уклонялась, как могла, и все же вздохнула с облегчением, когда Карл объявил, что должен возвратиться в Бург-Занич, чтобы заняться своими собственными делами.

– Я непременно вернусь, сир, – с самоуверенной улыбкой поклонился он, – на коронацию.

Николас прекрасно знал, чем все кончится, поддайся он хоть раз искушению. Безумием. Одержимостью. Желанием попробовать ее на вкус и изучить каждый сантиметр ее тела. Ее груди, попку, сладкие потаенные местечки. Ее веки и ушки и уголки ее рта. Ноги и изгиб шеи и плеч. Желанием боготворить ее. Взять ее. Ощутить требовательную дрожь его мужского достоинства. Сделать ее мягкой, податливой, заставить стонать под его руками, прежде чем снова и снова погрузиться в ее щедрое тело.

Страсть захватила его с головой. Вот так же было бы и с Карлом – только начни он мстить, и это никогда не кончится. Слишком уж он горяч. Разум ему не помощник. Он был принцем Глариена, утратившим самообладание. Его рот был полон ее ароматом. Его пенис знал ее влажные бархатные объятия. Ладони помнили ее кожу. Она открывалась ему навстречу, как будто никакого завтра не существовало и в помине.

И всякий раз его поджидало наказание, неизбежная реакция организма, гнавшая его из кровати прежде, чем она успеет обо всем догадаться. Он трясся и рыдал по темным углам, один, в полной тишине, проклиная себя за то, что этот дешевый мелодраматизм насмехался над его болью и страстью. Если так и дальше пойдет, он проиграет. Горячность доведет его до безумия, до долгого полета в Вин, до клинка его собственного меча. И тогда Карл отомстит Пенни.

Собрание было закрытым. По маленькой комнате прыгали тени, отбрасываемые несколькими свечами. Из придворных не пригласили никого. Только Пенни, Николас и пятеро оставшихся охранников, которые были с ним в Норфолке: Фриц, Маркос, Эрик, Людгер и Алексис. Может, дух Ларса тоже витал среди них, завидуя оставшимся в живых.

– Время на исходе, – сказал Николас. – Лукас и его люди не обнаружили и следа Софии. И хотя ее нет в Бург-Заниче, она наверняка в лапах Карла. Мы должны отступить, чтобы заставить его вывести ее. Мы покидаем Морицбург.

– Сир! – побелел Фриц, шрам живой змейкой забегал по щеке. – Это слишком рискованно!

Николас подошел к темному окну.

– Вы хотите, чтобы герцог Михаэль прибыл из Альвии и застал тут мисс Линдси? Мы завтра же уезжаем.

Облаченная в зеленую униформу и экстравагантный кивер, Пенни ехала по мощенной камнем дороге, рядом с ней Николас, следом – пятеро охранников. Квест неслась впереди лошадей, ее серебристый мех сверкал на солнце. Их сопровождала небольшая группа дворян и знатных горожан, а также отряд преданных Фрицу военных.

Она уже наверняка знала, что носит под сердцем его ребенка, но держала это знание при себе, словно это могло успокоить ее истерзанное сердце. Когда они доедут до определенного места, ее отошлют обратно в Норфолк. И она никогда больше не увидит Глариена. И Николаса. Если бы только она не знала, куда они направляются: залитые ярким солнечным светом, они ехали в Бург-Занич.

– Будто стадо послушных баранов, мы пойдем прямо в пасть льву, – сказал Николас. – Может, лев будет дремать и ему достанутся только мухи.

– А может, он будет зорко смотреть и решит проглотить это чертово стадо на ужин, – ответил ему Фриц.

Николас улыбнулся своему капитану:

– О, я как раз рассчитываю на его аппетит, но сперва ему надо поймать и зарезать нас, а у нас у самих зубки будь здоров.

Они быстро неслись через долины, мимо ферм и конюшен, пока наконец не выбрались из долины реки Вин. Теперь Морицбург напоминал нарисованный сказочный замок. Над их головами через густые кроны деревьев проглядывали горные вершины. Вдоль дороги, прыгая по водопадам, бурная речушка несла ледяные альпийские воды в Вин.

Квест бежала впереди. Лошадиные подковы звенели по острым камням длинных склонов каменистых осыпей, посверкивающих на солнце слюдой. Дорога извивалась, подчиняясь горному рельефу, и Пенни уже не видела конца колонны.

– Насколько я понимаю, меня отошлют прочь задолго до того, как мы прибудем к замку Карла, – не выдержала Пенни. – Но прошу тебя, утоли мое любопытство. Что ты собираешься делать, когда доберешься туда?

Николас взглянул на нее. К ее превеликому удивлению, она увидела, что он улыбается.

– Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что мы туда доберемся… – Он неожиданно оборвал себя на полуслове и посмотрел вперед. Квест неслась вверх по склону. – Квест! – Волкодав остановился на секунду и, высунув язык, обернулся на своего хозяина. – Квест!