Приключения Гаррета. том.2 - Кук Глен Чарльз - Страница 340

Квартал Грез — это одна длинная улица, ведущая от берега реки в гущу одного из самых зажиточных районов Танфера. Местоположение на этой улице определяет статус поселившихся здесь божеств. Словно в некоем сложном танце, остающемся для меня загадкой даже после того, как я несколько раз сталкивался с ними, боги и богини Квартала Грез степенно перемещаются из конца в конец улицы, от храма к храму, в соответствии с тем, на сколько верующих они могут претендовать. И, что еще более существенно — в соответствии с тем, насколько богата их паства. Один богатый прихожанин-вероотступник может стоить целой шайки нищих попрошаек, какими бы преданными они ни были. Любой бог может сделать игольное ушко достаточно широким, чтобы через него пролезло целое стадо вонючих верблюдов. И попробуйте-ка найти богиню, у которой не было бы шести или восьми рук, протянутых навстречу пожертвованиям!

И еще, странное дело: вид храмов меняется в соответствии с предполагаемой внешностью населяющих их богов, богинь или пантеонов.

Я слышал, что это боги являются нашим отражением, а не наоборот. Что ж, пожалуй, сообразительный бог мог бы придумать что-нибудь и получше, чем создавать себе верующих по своему образу и подобию. Если у него есть выбор.

Инстинкт подсказал мне начать с нижнего конца улицы, где последняя пара шатких храмов нависала над бурлящим коричневым потоком. Первый же человек, к которому я обратился, показал мне развалину, которую лишь два шага отделяло от того, чтобы быть худшей на всей улице. Я уже как-то раз посещал это здание некоторое время назад, по другому делу. Новое руководство не внесло существенных улучшений.

У Эас и Айгори дела обстояли лучше, чем у их соседей. Это означало, что реке пришлось бы подняться над приливом не на фут, а на целый ярд, чтобы смыть их храм с лица земли.

Мой ум, подобный стальному капкану, мгновенно отметил, что этот йимберский культ несколько более преуспевает по сравнению с теми двумя, что принесли в мой дом невзгоды: у А-Лафа и А-Лат вообще не было собственных храмов.

Даже после того как я тридцать лет вынужденно прожил с самим собой, я все же чувствовал некоторое колебание, приближаясь к этому хлеву. Он мог похвастаться лишь одним пустым помещением, способным вместить тридцать человек — если они были достаточно невелики ростом и не возражали против того, чтобы обнаружить свой нос под мышкой у соседа.

Жрец оказался совсем не таким, как я ожидал, — что, в общем-то, неудивительно, учитывая, что я и религия имеем между собой мало общего. Он мог бы сойти за толстого монаха-подручного какого-нибудь из монастырей с преуспевающего конца улицы; на нем даже было соответствующее черное одеяние. Однако его одежда избегала воды и мыла на протяжении столь долгого времени, что к настоящему моменту такой контакт мог бы оказаться фатальным для ткани.

Стоял еще какой-то кошмарный предполуденный час, когда я ступил внутрь. Брат Биттегурн Бриттигарн попытался ответить мне на приветствие, но его язык заплетался — он уже пропустил парочку-девяточку глотков взбадривающего для начала дня. К тому времени, как он смог сконцентрироваться, он уже снова забыл, как меня зовут.

— Кто ты такой, черт возьми? И какого черта тебе нужно?

— Я наслышан о вас как о лучшем специалисте по религиям Йимбера. У меня проблемы с людьми из Йимбера. Мой дом наводнен котятами и осажден здоровенными громилами, у которых не хватает мозгов понять, что лучше жрать сухие макароны, чем ходить в дурацких панталонах.

— Э? — Бриттигарн отхлебнул вина. Это был парень моего типа. Он уже знал, что ему нужно в жизни, и не собирался что-то из себя строить только для того, чтобы кому-то угодить.

Покойник всегда внушал мне, что при столкновении с неожиданностями следует полагаться на внешнее впечатление и здравый смысл — имея в виду, что не стоит бежать кросс с завязанными глазами через кладбище, полное оживших мертвецов. Внешнее впечатление говорило, что этот Биттегурн Бриттигарн тупее, чем мешок с камнями.

У Биттегурна было круглое лицо с крепкими, румяными щеками-яблоками; его характерной чертой были пышные, свисающие белые усы. Судя по всему, волосы мигрировали туда с верхушки его головы.

— Что, это секрет? — прорычал он, делая еще один здоровый глоток вина. Запах уксуса шибал в нос за десять футов. — Эх, славно!

Он ухмыльнулся, вытирая рот рукавом. Я объяснил еще раз:

— Я Гаррет. Я провожу расследования. Ищу людей. Задаю вопросы. Я пришел к вам, чтобы задать несколько вопросов о религиях в Йимбере.

— В Йимбере нет религий.

— Как вы сказали?

— Они теперь все здесь, в Танфере. Тебе какая нужна?

— Я задаю вопросы как раз для того, чтобы выяснить, что к чему.

Он ждал — возможно, надеялся, что я предложу ему взятку. Я тоже ждал.

— Ты собираешься начинать? — спросил он наконец.

— Ну хорошо. Подытожим факты. Вы из Йимбера. Предположительно — эксперт по их религиям. У меня проблемы с религиозными фанатиками из Йимбера. Мой дом наводнен котятами, которых свалила на мою голову какая-то уличная беспризорница, предположительно являющаяся религиозной принцессой. Сразу после этого она исчезла. Сейчас вокруг моего дома околачиваются громилы, одетые в отвратительные зеленые панталоны. Предположительно работающие на бога по имени Алеф. Когда они не заняты разрушением частной собственности, они на добровольных началах восстанавливают и отделывают стены Бледсо. Куда замуровывают металлические статуэтки каких-то животных.

— А-Лаф.

— Что?

— Бога зовут А-Лаф, а не Алеф.

— Поправка принята. Это важно?

— Вряд ли… Черт побери! Этот мертвый солдат был последним из своего подразделения.

Очень образно.

— Посмотрим, может быть, мне удастся набрать пару рекрутов, когда мы закончим, — продолжил он.

Хм-м, когда ведешь расследование среди безумцев, часто бывает важно найти ниточку, за которую следует потянуть. Сейчас я, похоже, ухватился за целую веревку.

— Это что еще такое? — спросил жрец.

— Что?

— Вот это, что ты крутишь в руках.

— Это камень, которым кто-то пытался меня убить. Расскажите мне теперь об А-Лат.

На этот раз он не стал поправлять мое произношение.

— А-Лат — Королева Ночи. Мать Тьмы. Любовь и смерть, связанные в один мерзкий узел. Ее культ раньше славился храмовой проституцией. Теперь он больше не существует… Можно, я посмотрю камень? Он какой-то неестественный.

— Как давно вы оставили Йимбер? Если этот культ уже угас, как тогда получилось, что я оказался по уши в его противниках?

— Я здесь два года. Мои прихожане разбежались, когда люди А-Лафа принялись убивать тех, кто ему не поклонялся. Особенно женщин А-Лат. Последних верховных жриц они замучили до смерти, а священную кошку, воплощение богини на земле, принесли в жертву своему идиотскому идолу в храме А-Лафа.

Ага. Наконец-то я получил настоящую информацию. Покойник был прав — терпение всегда вознаграждается.

Все начинало вставать на свои места, в деле появились рисунок и ритм. Танфер, очевидно, был уже вторичной зоной конфликта. А Йимбер небось полнился пророчествами и слухами о тайных мстителях, носителях неведомых клятв. Там, должно быть, встречались храбрые бойцы, продолжавшие борьбу даже несмотря на то, что вся надежда казалась потерянной. Одноглазые и левши, потерявшие палец с правой руки. Материал для возвышенных героических сказаний — в масштабах фермерских сообществ, разумеется. Где большинство королевских подданных не даст и крысиного зада за подобную чепуху. Им хватает своих громовых ящеров, с которых надо сдирать шкуры, и семян, которые надо сажать.

— Дай мне посмотреть на эту штуку.

Преодолев минутное иррациональное нежелание, я протянул камень старине ББ.

Он хмыкнул и уставился на него. Придвигаясь поближе к свету, отбрасываемому кучкой обетных свечей, он становился все бледнее. В конце концов он вскрикнул, выронил камень, потом снова обрел самообладание и пихнул камень обратно мне.