Почти джентльмен - Розенталь Пэм - Страница 36

Увидев детей, Феба поморщилась.

Справа к спальне примыкали роскошная гардеробная, куда Лисси повесила одежду гостьи, мраморная ванная и туалет. Слева виднелась еще одна дверь. Феба сразу поняла, в чью спальню она ведет, ибо эта зеленая комната явно была не гостевой. Здесь надлежало спать графине Линсли.

Поместив сюда свою гостью, Дэвид ясно дал понять и ей, и слугам, что у него очень серьезные намерения. Она грустно покачала головой. Как же ей реагировать на сей недвусмысленный намек?

Дверь, ведущая в комнату лорда, распахнулась, и на пороге появился Линсли, одетый в темно-синий халат и домашние тапочки.

Феба взволнованно посмотрела на Дэвида: «Только, пожалуйста, не спрашивай меня, понравилась ли мне эта спальня!» По счастью, он не стал задавать глупых вопросов, подошел ближе и припал к ее губам в долгом страстном поцелуе.

– О Боже, наконец-то мы остались одни! – прошептал лорд.

Она засмеялась:

– Ты должен немедленно показать, как сильно по мне соскучился.

– Только не здесь. Эта комната слишком женская. Дэвид взял ее за руку и повел к себе.

Феба увидела темную старинную мебель и кожаные кресла, украшенные большими медными гвоздями. На стенах висели карты, архитектурные чертежи и диаграммы.

Он положил ее на массивную кровать с высоким резным изголовьем. Их халаты каким-то непостижимым образом скользнули на пол. Они принялись ласкать друг друга руками, охая и постанывая от страсти. Феба видела, что Дэвид уже возбужден, и хотела поскорее приступить к соитию.

Но он не спешил, надеясь, что она выразит свое желание словами.

Однако Феба стеснялась вести разговоры в постели.

Между тем его руки осмелели. Теперь он поглаживал кончиками пальцев ее нежные ягодицы.

– Пожалуйста, Дэвид, – проговорила она дрожащим голосом.

– О чем ты меня просишь?

– Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

Она откинулась на подушки, забросила руки за голову и схватилась за изголовье кровати. Он сел сверху и погрузился в ее теплое влажное лоно.

Феба заблудилась в пространстве и времени. Она не знала, как долго они наслаждались друг другом – несколько минут или несколько часов.

Она потянулась к бархатному покрывалу и попыталась накрыться.

– Не двигайся, – прошептал Дэвид.

– Ладно, не буду. Давай замерзнем и умрем счастливыми.

– Значит, ты счастлива, Феба?

– Да, я счастлива, когда ты занимаешься со мной любовью.

Она почувствовала, как напряглось его тело. Он ждал от нее другого ответа.

– Ты сказала это голосом Марстона.

– Это мой собственный голос.

– Нет. Я чувствую разницу.

– Просто тебя смущает то, что ты лежишь в одной постели с Марстоном.

Он подался назад.

– Прости. Даже не знаю, зачем я это сказала. Он с удивлением увидел в ее глазах слезы.

– Что на меня нашло? Ведь я никогда не плачу.

Феба села в подушках и обхватила руками колени, словно пытаясь спрятаться от Дэвида.

Он заботливо укрыл ее покрывалом и обнял:

– Все хорошо, Феба.

Она прильнула к его сильному телу. Теперь глаза ее были сухими. В горле тоже пересохло, и она не могла сказать ни слова. Несколько минут они сидели молча.

– Неужели твой брак был таким несчастным, Феба? Вчера ночью, в гостинице ты сказала…

Все правильно. Она назвала свое замужество «формой проституции».

– Мне холодно, – пожаловался он. – Давай возьмем подушки и. одеяла и сядем возле камина.

Дэвид подвел ее к огню и быстро соорудил на краю толстого персидского ковра гнездышко из одеял и подушек.

– Подожди, – сказал он. – Я принесу тебе что-нибудь выпить.

Налив в рюмки бренди, лорд подсел к возлюбленной и вновь заключил ее в объятия.

Она пригубила спиртное и уставилась на языки пламени.

Мало-помалу Феба начала говорить. Ее отрывистые фразы казались островками звука в бескрайнем океане молчания.

– Мой покойный муж не был жесток ко мне… Во всяком случае, он не причинял мне физических страданий… Но в последние месяцы… Это было унизительно. Причем рядом всегда оказывался какой-нибудь ухмыляющийся лакей. Мне кажется, Генри нарочно заставлял меня пресмыкаться перед ним на людях. Это доставляло ему удовольствие… Мы с ним жили на широкую ногу. Роскошь, комплименты… Он любил кичиться своей исключительностью. Поднимаясь по лестнице Карлтон-Хауса, он представлял себя центром мироздания. Я была очень молода. Девоншир мне наскучил, а Лондон манил своей суетой.

Дэвид внимательно слушал ее путаную речь, не задавая вопросов, и Феба мысленно благодарила его за чуткость. При всем желании она не смогла бы объясниться лучше.

По правде говоря, она сама с трудом понимала то, что происходило в прошлом. Потом, со временем, она научилась отрешаться от суеты и посвящать себя любимому ребенку…

Но это была запретная тема.

– Теперь ты видишь, какая я обманщица. Я притворяюсь смелой и беспечной, но в глубине души…

– Ты не обманщица. Ты действительно смелая. Дэвида тронула откровенность Фебы, но он понимал, что она еще не готова проститься со своим прошлым. Ему оставалось только ждать… и любить.

Она положила голову ему на плечо. Он нежно поцеловал ее в лоб.

– Вчера ночью я тоже сказал тебе что-то важное, – прошептал он. – После того, как ты назвала меня сатиром. Помнишь?

– Нет. Наверное, я отвлеклась. – Она усмехнулась. – Мне не часто доводится проводить ночь с сатиром.

– Я сказал, что буду любить тебя всю жизнь. И это правда. – Он взял ее за руку.

Она сжала его пальцы.

– Я буду любить тебя такой, какая ты есть.

Феба улыбнулась и слегка повела плечом. Дэвид нагнулся и поцеловал ее веки, потом щеки и кончик носа. Наконец, его губы остановились на ее губах. Он обнял ее еще крепче, и она прильнула к его сильному телу. Внезапно они отпрянули и удивленно уставились друг на друга.

– Прости. Я не хотел так быстро возбуждаться…

– Не извиняйся. Ты знаешь, я тоже чувствую…

– Ты тоже? Не может быть!

Дэвид медленно уложил Фебу на ковер, поглаживая ее дрожащее от страсти тело. Ее твердые, как вишневые косточки, соски терлись о его грубые ладони. В ложбинке у основания ее шеи скопились капельки пота, а на шее пульсировала жилка. Он припал губами к этому месту. Она затрепетала, как пойманная пташка.

Он раздвинул ее ноги и принялся раскрывать пальцами нежные лепестки, собранные в чудесный цветок из плоти. Она невольно вздохнула и выгнулась ему навстречу.

Дэвид навис над ней, и Феба обхватила ногами его талию. Он не ожидал, что она так сильна. Его бедра, ноги и живот напряглись от удовольствия, и он с готовностью погрузился в ее мягкое лоно.

«Со временем я помогу ей побороть мучительные воспоминания о прошлом», – подумал Дэвид, прежде чем окончательно забыться и отдаться во власть блаженства.

Глава 18

На следующее утро Феба проснулась одна. Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять: она вернулась в зеленую спальню. Ее розовый халатик лежал в кресле возле кровати. На соседней подушке белела записка.

«Любимая!

Ты так крепко спала, что я сумел перенести тебя сюда рано утром, почти не разбудив. Ты помнишь, как заснула вовремя поцелуя? Надеюсь, ты понимаешь, почему я переложил тебя в твою постель. На нас смотрит вся домашняя прислуга, и ради нее мы должны соблюдать приличия.

Я уезжаю на несколько часов. Вернусь к завтраку, в девять.

Я принесу мои счета и корреспонденцию в комнату для завтраков и буду ждать тебя там.

Но не заставляй меня ждать слишком долго, соня! Предлагаю сегодня прокатиться верхом по холмам.

Целую, Д.

P.S. Я уже по тебе соскучился».

Феба смутно вспомнила, как он взял ее на руки – она прильнула щекой к его шее – и осторожно уложил на холодную шелковую простыню. Должно быть, это случилось рано утром: сейчас часы на камине показывали девять.