Почти джентльмен - Розенталь Пэм - Страница 37

Феба зевнула, потянулась… Может, еще чуть-чуть поспать? Но нет, надо вставать. Она испытывала небывалый подъем сил. В комнате было тепло. Должно быть, пока она спала, служанка вновь растопила камин. Феба сбросила с себя одеяло. Витавшие в воздухе сладкие ароматы (на каминной полке стояли большие серебряные чаши с сухими цветочными лепестками) смешивались с терпким запахом, исходившим от ее тела. Она раскинула руки и ноги и глубоко вздохнула.

В стеклянные двери сочился слабый зимний свет. Интересно, что растет в саду? НавернЪе, какие-то вечнозеленые растения: остролист или плющ. Ей хотелось исследовать все уголки этого дома, осмотреть поместье и прокатиться на лошади по холмам.

И где же находится комната для завтраков? Надо позвонить Лисси. Феба умирала от голода. Кажется, миссис Йонг обещала на завтрак ветчину.

Она с удовольствием помылась в ванне, сделанной из бледно-розового мрамора с голубыми прожилками. Из кранов, весело журча, текла горячая и холодная вода.

Однако ванна была слишком большой – в нее без труда вместились бы двое, – и Феба чувствовала себя одинокой.

Весело напевая, она обсушила полотенцем мокрые волосы, завернулась в халатик и пошла искать звонок. Он обнаружился у двери, выходящей в коридор. Феба дернула за шнурок и вдруг услышала тихий шорох.

Мышь? Нет, не похоже. Три года маскарада научили ее всегда быть начеку. Звук в коридоре был едва различимым, но она поняла: кто-то стоит по другую сторону двери, прислушивается и смотрит на нее в замочную скважину.

– Стойте! Кто там? – крикнула Феба.

За дверью послышался легкий вздох. «Ага! Кажется, я тебя напугала!»

Удар, потом шуршание. Но никаких шагов. Злоумышленник застыл на месте, ожидая, что предпримет Феба. Очевидно, он надеялся, что она успокоится и отойдет от двери.

Она отступила назад, намеренно громко топая, потом быстро шагнула вперед и распахнула дверь.

По вощеному паркету застучали каблучки. Феба заметила растрепанные ярко-рыжие волосы, шерстяные чулки и рваный подол фланелевой нижней юбки, из-под которой выглядывали стоптанные башмачки. Таинственная нарушительница спокойствия ростом в три фута забежала за угол коридора и скрылась из виду.

Но она оставила улику – куклу. Большую красивую восковую куклу, одетую в красное бархатное платьице, такого же цвета шляпку и мантилью. Кукла была лишь вполовину меньше убежавшей девочки.

Феба услышала строгий, но ласковый голос, звучавший где-то в лабиринте коридоров:

– Не плачь, глупенькая! Я заберу твою куклу. Беги на кухню, я принесу ее, как только помогу даме собраться. Ну, чего ты ждешь? Нет-нет, малышка, я ничего не скажу бабушке.

Лисси.

– Я здесь, Лисси! – крикнула Феба. – В гардеробной. Ты поможешь мне надеть корсет?

Руки Фебы дрожали. Она повернулась спиной к горничной, и та ловко затянула шнуровку.

– Готово, мисс Браун.

– Отлично! Спасибо.

– Надеюсь, девочка не сильно вас напугала? Ей не следовало за вами шпионить, но она не хотела причинить никакого вреда. Это я виновата. Сегодня утром, отправляясь к вам в комнату, чтобы развести огонь в камине, я взяла малышку с собой. Ее мама нянчится с новорожденным, а бабушка вовсю готовится к празднованию пахотного понедельника. Мы по очереди следим за девочкой. «Пойдем со мной, Сьюзен, – сказала я ей. – Я покажу тебе даму, которая красивее твоей новой куклы». Вы ей очень понравились, мисс. Она прямо влюбилась в вас, пока вы спали. Прошу прощения за причиненное беспокойство.

– Все в порядке, Лисси. Просто я услышала, что кто-то притаился за дверью, и насторожилась…

Лисси пообещала, что это больше не повторится. Феба вспомнила маленькие стоптанные башмачки девочки, и сердце ее затрепетало.

«Хватит! – одернула она себя. – Тебя ждет Дэвид».

Феба вошла в комнату для завтраков. Дэвид оторвался от чашки кофе.

– Отлично! Я вижу, ты оделась для верховой езды. Думаю, день будет солнечным. Зато вечером начнется буран.

– Тебя что-то беспокоит, Дэвид?

– С чего ты взяла?

– Вижу. – Феба подошла к буфету и наполнила свою тарелку. – Расскажи, что случилось.

– Я не хотел тебя тревожить. Да, собственно, ничего страшного не произошло. Просто Алек не приедет сюда на Крещение. Сейчас он в Лондоне. Пишет, что был в поместье, но меня не застал. Он приносит свои извинения. Сын живет у друга по университету, а у того есть…

– Сестра?

– Точно. Откуда ты знаешь?

– Просто я подумала, что молодой человек, который извиняется перед своим отцом, должен иметь веский довод.

– Да, пожалуй. Я понял, что он счастлив. Вот, прочитай этот абзац. Здесь он описывает свою девушку. На отдельной странице перечисляет всех тех, кому я должен передать приветы: Стивене, миссис Оутон, миссис Йонг и так далее. Он не забыл даже Гулдингов, к которым всегда питал симпатию. Я очень хочу, чтобы ты с ним познакомилась. Жаль, что на этой неделе его не будет.

Дэвид протянул Фебе газету:

– Новостей особых нет, поскольку парламентарии ушли на каникулы. Но тебе понравится очерк о борьбе за свободу в Греции.

Феба удивленно уставилась на Дэвида. Нет, он не шутил. Ему и впрямь было известно, что именно должно заинтересовать ее в сегодняшней газете. А она безошибочно определила, что его что-то тревожит. Они начали притираться друг к другу, и это казалось Фебе настоящим чудом.

Леди Кейт Беверидж тоже получила письмо. Правда, в отличие от письма Алека Харви в нем не было добрых пожеланий. Дрожащей рукой она протянула листок адмиралу Вулфу, который сидел рядом с ней за обеденным столом.

«Сообщите Ф., что побег невозможен».

– Наверное, я напрасно волнуюсь, но меня напугали эти послания.

Сегодня утром она прочитала все анонимные письма, адресованные Фебе.

– Как ты думаешь, она и мистер Линсли сейчас в безопасности?

– Да, Кейт. Дэвид – очень надежный человек. Мало того, я не знаю такого джентльмена, у которого были бы более преданные слуги, чем у него. И все же, – продолжал адмирал, – я напишу ему, чтобы он повнимательнее приглядывался к незнакомым людям. На следующей неделе у него в доме соберется большая толпа: они будут праздновать пахотный понедельник. Для Дэвида это большое событие. Впрочем, я не разделяю его любви к народным традициям. Однажды он затащил меня на это скучное мероприятие, с тех пор я всегда держу наготове веские отговорки.

– Хм-м. Интересно, понравится ли этот праздник Фебе? Она привыкла к светской лондонской жизни. Однако она влюблена…

– Надеюсь, Феба не разочарует моего друга.

– Можешь в этом не сомневаться.

Адмирал пожал плечами. Кейт временами была чересчур упрямой. Правда, ему нравились упрямые женщины.

– Ты уверена?

– Конечно. Я многое знаю о Фебе. И немножко – о любви.

Он тронул ее за руку.

– Полагаюсь на твое мнение. Давай теперь поговорим о нас. Я решил, что мы поженимся весной. Возражения не принимаются.

– Ранней весной, если можно. Я так счастлива, Джон!

Фебе понравилось кататься по холмам. Дэвид подобрал для нее большого черного мерина по кличке Оберон, но, к сожалению, ей приходилось сидеть в дамском седле. Она с удовольствием оглядывала необъятные пространства земли и бескрайний горизонт, испещренный строгими куполами церквей.

– Если не хочешь, можешь не ездить в дамском седле, – сказал Дэвид, когда они бродили, взявшись за руки, по развалинам древнего монастыря. – Миссис Оутон даст тебе старые брюки Алека. Он высокий парень, но худой. Ты наденешь их с сапогами Марстона и с этим сюртуком.

Феба засмеялась:

– Хороший костюмчик! Фиц никогда не надел бы такого. Я буду похожа на огородное пугало.

– Ты будешь похожа на мисс Браун. Вот, возьми яблоко. Я принес несколько штук из погреба.

Феба откусила от яблока.

– Я буду выглядеть как актриса из спектакля, который готовят твои люди к пахотному понедельнику. В детстве я сердила маму, надевая несовместимые вещи.

– Я вспомнил, что сказал Алек, когда был маленьким…