Крылья Победы - Руденко Сергей Игнатьевич - Страница 101

Штурмовики наносили также удары по железнодорожным станциям Пабянице и Ласк. Там к этому времени скопилось большое количество эшелонов. Гитлеровцы пытались через Пабянице и Серадз прорваться на запад. В тот день, 17 января, погода стояла хмурая. К вечеру облака опустились еще ниже, видимость уменьшилась до 1500 метров. Но экипажи успешно выполняли полетные задания. Они произвели 2784 вылета, в пяти воздушных боях сбили четыре вражеских самолета. В результате бомбардировок был поврежден железнодорожный мост у Серадза, на станциях Вышогруд, Кутно и Лодзь всю ночь горели эшелоны.

На следующий день погода еще больше ухудшилась. Однако летчики все же смогли произвести 672 вылета. Замечу, кстати, когда мы говорили в штабе фронта о 672 вылетах, причем только днем, некоторые генералы и офицеры разводили руками и заявляли: «Авиация работу не вела». А если бы ту же цифру мы назвали в дни боев под Москвой в 1941 году или позже под Сталинградом, она произвела бы впечатление. Это лучше всего говорило о возросшей технической оснащенности нашей армии и повышенных требованиях к авиации на завершающем этапе войны.

И все же 672 вылета дорого стоили фашистам. Только во время бомбардировки железнодорожных станций Пабянице и Ласк было уничтожено 28 паровозов. Лишившись их, фашисты уже не могли вывезти составы.

Исключительный подвиг совершили летчик-штурмовик старший лейтенант В. В. Шишкин и его стрелок А В. Хренов. На обратном пути их самолет был подбит зенитками над переправой Вышогруд. Экипаж произвел вынужденную посадку у села Ветковице, неподалеку от траншей противника. Гитлеровцы бросились к нашим воинам, рассчитывая захватить их живыми. Шишкин и Хренов открыли по фашистам огонь сначала из пулеметов, затем из пистолетов. Они уничтожили более пятидесяти вражеских солдат. В схватке с врагами воздушный стрелок погиб, а летчик Шишкин был тяжело ранен. Фашисты учинили над ним жестокую расправу: вырезали на теле пятиконечную звезду, отрезали язык, выкололи глаза, до костей сожгли ступни ног. Но палачам так и не удалось выведать у советского патриота нужные им сведения. Трупы наших авиаторов жители нашли у самолета. Они тайно увезли их в село и похоронили.

Когда мы заняли Ветковице, поляки рассказали о славном подвиге экипажа и о зверствах фашистских извергов.

Воздушные бойцы беспощадно мстили врагу за кровь и страдания своих товарищей.

Летчик-коммунист капитан Кузнецов, возглавив четверку «яков», сопровождал группу Ил-2. При подходе к цели на штурмовиков напали шесть «фоккеров». Летчики-истребители отбили все атаки, уничтожив при этом два вражеских самолета. Вечером на имя капитана Кузнецова поступила телефонограмма: «Благодаря вашей отваге и летному мастерству штурмовики, которых вы сопровождали, уничтожили важную цель противника. Благодарим за надежное прикрытие».

Вскоре обстановка на нашем левом фланге осложнилась. Отступая под ударами войск 1-го Украинского фронта на север, войска противника буквально забили все дороги в тылу своих обороняющихся частей. Радом еще не был взят, а западнее его двигались большие колонны вражеских войск. Экипажам штурмовиков генерала И. В. Крупского пришлось основательно поработать, чтобы остановить бегущего противника и нанести ему как можно больший урон в живой силе и технике.

В полученном мной донесении говорилось: «В районе Опочно, Жаркув, Говарчув, Пшисуха, Рисинув, Радзине обнаружили около 3000 автомашин, бронетранспортеров, тягачей с орудиями и другую технику, брошенную противником после налетов нашей штурмовой авиации… Первые группы „илов“ нанесли удары по голове колонны у моста через реку Джезичка. Образовавшиеся пробки закупорили основные дороги, ведущие с востока и юга на Опочно. Последующими налетами штурмовики уничтожали войска и технику противника. Разгром вражеской колонны завершил наш 9-й танковый корпус».

Позже я лично объехал и осмотрел этот район. Дороги действительно оказались заваленными останками сожженной и разбитой немецкой техники.

А какова была воздушная обстановка? Оправдались ли наши расчеты? Да, мы сохранили за собой полное господство в небе над Западной Польшей.

Никаких новинок в авиационной технике у противника не появилось. В качестве бомбардировщиков и штурмовиков он в больших масштабах, чем раньше, использовал самолеты ФВ-190 и Ме-109. По своему прямому назначению истребители применялись редко. Чаще всего они привлекались для штурмовки наших подвижных войск на дорогах. Но наши соколы спуску им не давали.

У нас тогда сложилось твердое убеждение, что немецкая авиация укомплектована молодыми, слабо подготовленными летчиками. В сложных метеоусловиях они не могли выполнять боевые задачи. Январь и февраль в Польше выдались ненастные: то снег, то дождь. Погода непрерывно менялась. Когда над землей висела низкая облачность, в небе появлялись лишь одиночные самолеты врага.

Советские летчики действовали и в трудных метеоусловиях. Значит, наша система подготовки авиационных кадров выдержала испытание войной.

На земле боевые действия развивались все более стремительно. Передовые части форсировали реку Варта. Наш штаб перебрался за Вислу и расположился в деревне неподалеку от города Конин. Я летал из полка в полк, проверяя, как идет перебазирование и выполнение боевых задач. Беседовал с командирами и летчиками.

Приземляясь на По-2 на аэродроме в Лодзи, увидел, что посадочный знак выложен правильно. У одной границы поля стояли штурмовики: рассредоточение, но без маскировки. Чувствовалось, что немецкая авиация уже давно их не беспокоила.

С противоположной стороны расположились три «бостона» 221-й бомбардировочной авиадивизии. Очевидно, прилетели первые экипажи, чтобы принять остальных

Подрулив к «Т», я оставил адъютанта около самолета, а сам пошел на стоянку. На мне была кожаная куртка без погон: не хотел привлекать к себе внимания. У «илов» работали техники: осматривали моторы, готовились к перелету на запад.

Я остановился метрах в десяти от «бостонов» и стал наблюдать, что выгружают экипажи. Имущества они привезли немало: чемоданы, разные ящики, даже мотоцикл.