Крылья Победы - Руденко Сергей Игнатьевич - Страница 102

Мне стало не по себе. Ведь они не выполнили приказ. Такие перевозки недопустимы, когда не хватает транспортных средств. С ними к тому же прилетела женщина, которая теперь прохаживалась по стоянке.

Я подозвал к себе командира полка и его заместителя по политической части. Они сразу узнали меня и доложили о прибытии. Выслушав их, я стал выяснять, что к чему. Спутница их отошла в это время в сторону. Я стал распекать офицеров за то, что экипажи привезли на передовой аэродром много лишних вещей. Они заверили меня, что в чемоданах инженерный инструмент. Но ведь и лишнее техническое имущество не следовало везти.

— Зачем понадобилось тащить сюда мотоцикл? — поинтересовался я.

Они объяснили: для инженера, он ездит по аэродрому и контролирует работу техников.

— А женщину привезли зачем? Кто она?

— Не знаем, товарищ командующий, — ответил командир. — Она ищет свой БАО.

— Как не знаете?! Кого же вы доставили на передовой аэродром? — возмутился я. — Как она в боевую машину попала?

Командир полка ответил, что эта женщина находилась в Москве в отпуске. Вернувшись на аэродром, где находился батальон, в котором служила, узнала — подразделение уже ушло на запад Тогда она и попросила летчиков подбросить ее поближе к месту службы.

— А вы проверяли у нее документы? — спросил я. — Нет?! Какая беспечность. Поверили на слово и взяли на боевой самолет неизвестно кого.

Закончив разговор, я собрался уже идти к своему По-2, как меня остановила женщина:

— Разрешите обратиться, товарищ командующий, — сказала она и с дрожью в голосе спросила: — Почему вы меня считаете неизвестно кем?

— Я действительно не знаю, кто вы, — спокойно возразил я. — И документы ваши проверять не хочу. Грубости от меня вы тоже не слышали. Я сделал упрек только командиру и его заместителю.

Она все же обиделась:

— Когда-нибудь за стаканом чая я все же скажу товарищу Сталину, каким «культурным» оказался командующий шестнадцатой воздушной армией.

«За стаканом чая товарищу Сталину», «каким культурным оказался командующий». Эти слова меня удивили, хотя я и не придал им большого значения. На прощание все-таки еще раз оговорился:

— Вас я не обижал и не знаю, кто вы. Вы просто оказались свидетелем нашего командирского разговора Всего вам хорошего.

Сел в самолет и улетел. Побывал на десяти аэродромах, вернулся на передовой КП воздушной армии поздно вечером. Ночью зашел ко мне генерал Виноградов и с порога спросил:

— С кем ты там поругался?

— Со многими, — ответил я. — Весь день ругался. Приказ не выполняется. То лишние вещи привезли, то постороннего человека прихватили.

— Ты с женщиной ругался?

— Было, в Лодзи, — вспомнил я и рассказал, как все произошло.

Он мне сообщил, что женщина сейчас сидит у него и очень расстроена. Я спросил: кто такая?

— Помнишь девочку из кинофильма «Ленин в 1918 году»? Владимир Ильич рисовал ей картинки в своем кремлевском кабинете. Это ее детство.

Виноградов рассказал, что женщина эта очень скромная, хорошо работала в батальоне врачом, действительно была в отпуске в Москве. Еще до начала нашей операции она в поисках своего батальона прилетела на наш аэродром. Здесь и попросила подбросить ее до Лодзи.

— Давно она у нас работает? — спросил я.

— Давно. А мы вот с тобой не знаем об этом. Собирается ехать к Жукову с жалобой на тебя.

— Пусть едет. Расскажу ему все, как было, — ответил я. И добавил: — А ты правильно сделал, что приютил и накормил ее. Передай ей мой привет и скажи: война есть война, она требует бдительности.

Виноградов отправился к ней. О чем они говорили — не знаю. Примерно через час он вернулся и сказал, что женщина решила не ехать к Жукову, у нас переночует. Ее поселили с девушками-телеграфистками. Она уже не обижается на меня. «Ну и очень хорошо, — решил я. — Значит, поняла, что на аэродроме я вел себя правильно».

На всякий случай я заехал к Жукову и рассказал о необычной встрече. Георгий Константинович успокоил:

— Хорошо, если встанет вопрос, я объясню, в чем дело Позже я справился об этой женщине у начальника района и командира батальона Мне сказали, что она хороший врач и прекрасный человек. Я передал ей привет, но как следует познакомиться с ней мне не довелось, поскольку начались жаркие бои. Об этом эпизоде я рассказал для того, чтобы читатель знал, каких разных людей с самыми необычными судьбами можно было встретить на дорогах войны.

Бывая в частях и беседуя с летчиками, я с чувством радости ощущал их заряженность на победу. Об успехах авиаторов кратко, но убедительно рассказывали и боевые листки-молнии. Выпускались они очень оперативно. Бывало, летчик едва успеет приземлиться, как о его делах узнают все товарищи.

Командир эскадрильи капитан А. Джабидзе по вызову станции наведения поднялся в небо и сбил «раму». Об этом факте сразу же сообщила стенная печать. В газете появились большой портрет летчика и заметка с описанием его подвига.

17 января 1945 года группа пикировщиков, ведомая капитаном В. П. Мельником и штурманом старшим лейтенантом П. А. Кислициным, меткими бомбовыми ударами разрушила железнодорожный мост через реку Варта у Серадзи. Движение на этом участке было прервано, наши наступающие войска захватили несколько железнодорожных эшелонов и склад с боеприпасами. В конце того же дня вышел боевой листок с аншлагом: «Приказ Родины выполнен!» А утром авиаторы увидели и увеличенные фотоснимки результатов бомбометания.

Агитаторы ежедневно сообщали воинам сводки Совинформбюро. В перерывах между боями регулярно проводились партийные и комсомольские собрания. На них обсуждались самые актуальные вопросы боевой жизни, оценивалась деятельность каждого коммуниста и комсомольца. По-партийному остро вскрывались недостатки и намечались меры по их устранению. Это повышало у коммунистов и комсомольцев чувство ответственности за выполнение своего долга перед Родиной.

Непрерывно повышалась действенность партийно-политической работы. Большую помощь нам в этом оказывали член Военного совета фронта генерал К. Ф. Телегин, начальник политуправления генерал С. Ф. Галаджев. В соединениях и частях трудились замечательньк политработники, умевшие зажечь сердца воинов, поднять их на любое ратное дело. Среди тех, кого летчики любовно называли крылатыми комиссарами, можно назвать полковников В. М. Боговицкого, В. 3. Гультяева, А. П. Дергунова, М. М. Дробинского, И. Д. Кобякина, Д. И. Никулина, А. С. Никульшина, Ф. П. Плахоття, Г. А. Шерохина, подполковников Ф. И. Журбенко, М. Н. Королева и многих других.