Крылья Победы - Руденко Сергей Игнатьевич - Страница 123

А вот еще один характерный эпизод, о котором рассказывала газета. Немало неприятностей доставляла авиаторам «неуловимая», как ее называли, батарея противника. Как только сгущались сумерки, она открывала огонь по аэродрому корректировщиков. Несколько раз наши летчики пытались обнаружить ее, но безрезультатно. Тщательно изучив карту данного района, летчик Степанов и штурман Курбангалеев снова подняли свой Пе-2 на разведку. Линии окопов, минометные позиции, изгиб железной дороги. Разведчики выскочили к станции. Вокруг самолета появились шапки разрывов зенитных снарядов.

— С поезда бьют, — передал Степанов.

— Так это же бронепоезд! — крикнул Курбангалеев.

Отгадка была найдена. Поезд стал уходить, огрызаясь огнем зениток.

— Бей по путям! — приказал Степанов.

— Есть бить по путям! — бодро отозвался штурман.

Вскоре пути были разрушены. Бронепоезд очутился в западне и попал под огонь советской артиллерии. «Неуловимая» батарея была уничтожена.

В Берлинской операции наиболее ярко проявилось превосходство в боевом мастерстве советских истребителей над авиацией противника: Однажды в беседе со мной эту мысль образно выразил один из ветеранов 16-й воздушной армии командир 53-го гвардейского истребительного авиаполка майор В. И. Шишкин, герой Сталинграда и Курска. Он сказал: «Не тот нынче пошел фриц в воздухе. Слаба кишка стала. Чуть что — наутек пускается. Это не те нахалы, что под Сталинградом и Курском на рожон лезли. Пообломали им рога советские истребители». Показательны в этом смысле и цифры сбитых самолетов. Только за один день лейтенант Ершов сразил пять «фокке-вульфов», а лейтенант Бродский — три.

Напряженной была для нас ночь на 21 апреля. 553 дальних бомбардировщика громили узлы обороны войск и боевую технику противника на восточных окраинах Берлина. Наши По-2 действовали по опорным пунктам врага в пригородах Бух, Панков, Кеннигсдорф.

21 апреля «Петляковы» не смогли вылететь из-за сложных метеоусловий. Но «ильюшины» мы выпустили. Видимость была так мала, что фашистские истребители, патрулировавшие над Берлином, не заметили, как ниже их 33 наших штурмовика из корпуса генерала Токарева наносили удар по пунктам сопротивления гитлеровцев.

Днем раньше советская дальнобойная артиллерия открыла огонь по Берлину, возвещая начало его штурма. Впервые бомбовые удары по логову врага слились с артиллерийским огнем 3-й ударной и 47-й армий.

21 апреля четыре наши армии, в том числе 2-я танковая, прорвав главную полосу обороны противника, преодолев ее второй пояс, два промежуточных и тыловой рубежи, вышли на окраины Берлина и завязали там бои. За шесть дней наступления части продвинулись на правом крыле от 24 до 52 километров, в центре — до 65 километров, на левом крыле — от 24 до 35 километров. Были разгромлены основные силы 9-й немецкой армии. Противнику нанесены значительные потери в живой силе и технике. Было уничтожено, в частности, 575 и захвачено 60 самолетов.

22 апреля начался маневр на окружение Берлина и бои в городе. Командование фронта обратилось ко всем бойцам с воззванием, в котором говорилось:

«Товарищи офицеры, сержанты и красноармейцы! Ваши части покрыли себя неувядаемой славой. Для вас не было преград ни у стен Сталинграда, ни в степях Украины, ни в лесах и болотах Белоруссии. Вас не сдержали мощные укрепления, которых мы сейчас преодолели на подступах к Берлину…

На штурм Берлина — к полной и окончательной победе, боевые товарищи! Дерзостью и смелостью, дружной согласованностью всех родов войск, хорошей взаимной поддержкой сметать все препятствия и рваться вперед, только вперед, к центру города, к его южным и западным окраинам — навстречу двигающимся с запада союзным войскам, вперед к победе!»

В глубь каменных кварталов Берлина устремилась лавина танков и пехоты, поддерживаемая мощным огнем артиллерии и авиацией. Особенно стремительно двигалась 44-я бригада 1-й гвардейской танковой армии. Действуя в передовом отряде, она ворвалась в пригород германской столицы — Уленхорст. И здесь попала в окружение. Противник непрерывно контратаковал, пытаясь разгромить наше соединение. На выручку танкистам пришли авиаторы. Группы самолетов, вызванные авиационным представителем из 3-й гвардейской штурмовой дивизии полковника А. А. Смирнова, начали наносить непрерывные удары по артиллерии, атакующим танкам и пехоте противника. Получив мощную поддержку с воздуха, танковая бригада отбила все контратаки гитлеровцев и удержала позиции до подхода пехоты и артиллерии.

В ходе последующих боев стало ясно, что надо искуснее приспосабливаться к действиям в крупном городе, чтобы не снижать темпов наступления. Командующий фронтом считал, что малейшее промедление позволит противнику подтянуть дополнительные силы и средства и укрепить свою оборону.

22 апреля Г. К. Жуков потребовал от командующих армиями, ведущими бой за город, организовать непрерывный круглосуточный бой, для чего в дивизиях иметь дневные и ночные штурмовые подразделения. В их состав включить танки.

Выполняя это указание, части, сражающиеся в Берлине, перестроили боевые порядки, усилили состав штурмовых групп и ускорили продвижение вперед. Ведя круглосуточно напряженные уличные бои, преодолевая ожесточенное сопротивление противника, советские войска в течение 22 и 23 апреля овладели большой частью пригорода Панков в районе Силезского вокзала. Им помогли меткие удары бомбардировщиков из корпуса генерала И. П. Скока. Шесть девяток «Туполевых» 22 апреля сбросили на узлы сопротивления в центре Берлина 97 тонн бомб.

О том, как проходил налет на Берлин «Туполевых», красочно рассказал летчик-истребитель Григорий Кудленко. Вместе со своими товарищами он сопровождал бомбардировщики. «Вечером, после того как мы узнали, что будем выполнять ответственный полет над германской столицей, среди летчиков царило оживление. В дружеских беседах все говорили о сложности предстоящей задачи. Каждый летчик был уверен, что он успешно ее выполнит, но волновал новый район, особенности ориентировки…

Наступило утро. День выдался летный, но видимость была маловата. Это нас немного огорчило.