Крылья Победы - Руденко Сергей Игнатьевич - Страница 126

Мне запомнилось донесение по радио командира 188-й бомбардировочной дивизии Героя Советского Союза гвардии полковника Пушкина. Он докладывал: «Под крылом Берлин, объятый пламенем. Столбы дыма и гари поднимаются до 2 километров. В городе идут жаркие бои».

В сложных условиях, когда по одним и тем же объектам действовали летчики разных армий, очень трудно было наладить четкое взаимодействие, особенно в полосе, где наступали войска двух фронтов — нашего и 1-го Украинского. Несмотря на тщательную подготовку, все же взаимодействие между воздушными армиями происходило не всегда гладко. Авиационные штабы получали линию соприкосновения с противником только к исходу дня. А ведь для тактического взаимодействия требовались все новые и новые данные.

Штабы общевойсковых армий обоих фронтов, фланги которых примыкали друг к другу, также очень редко получали взаимную информацию, слабо знали обстановку друг у друга и при постановке задач авиации не всегда учитывали ее. Командный пункт А. А. Новикова, безусловно, не мог справиться с согласованием тактического взаимодействия, его нужно было налаживать на уровне командиров авиадивизий, способных управлять и наводить части обоих фронтов. По нашему предложению командующий ВВС поручил соседям возглавить действия по разгрому с воздуха окруженной группировки врага юго-западнее Берлина. Это помогло улучшить связь между штабами и командными пунктами обеих армий, несогласованность была преодолена.

Чтобы лучше управлять авиацией над Берлином, мы организовали специальные пункты наведения. Их было два: один, главный, в полосе 8-й гвардейской армии назывался «Восточный», другой, вспомогательный, в полосе 5-й ударной армии — «Северный».

В чем состояла задача этих пунктов? Прежде всего в точном выводе групп бомбардировщиков на объекты удара. Найти заданные цели было очень трудно даже при хорошей погоде: дым пожаров ограничивал видимость. Кроме того, не всегда была ясна обстановка в самом городе, где действовало много войск, продвигавшихся к центру с разных направлений.

Следуя к назначенным объектам, группы бомбардировщиков должны были проходить через пункт наведения, на подходе связаться по радио и получить подтверждение задач или перенацеливание. Пункт наведения, возглавляемый моим заместителем генералом А. С. Сенаторовым, находился в 12 — 18 километрах от переднего края у характерного ориентира — озера Нойзидлерзе. От него были известны курс и точные расстояния до характерных целей. При надежной связи с землей экипажи чувствовали себя увереннее даже при ограниченной видимости. Если же подтверждение не давалось, самолеты возвращались обратно.

Это была первая линия опознавания и ориентировки. За ней располагалась вторая, ближе к линии фронта. Здесь были выставлены наблюдатели с ракетницами на крышах домов. Они обозначали передний край. Увидев их сигналы, летчики определяли передний край, а наводчики по радио наводили на цели.

Кольцо окружения в Берлине непрерывно сжималось. Нами были получены данные о том, что противник использует в качестве взлетно-посадочной полосы Шарлотенбургерштрассе. Штурмовикам и истребителям была поставлена задача держать под постоянным контролем эту крупную магистраль, не допуская посадки или взлета с нее самолетов.

Во время разгрома немцев под Сталинградом нам ставилась задача не выпустить из окружения Паулюса и его штаб, теперь предстояло не допустить вылета из Берлина заправил гитлеровского рейха.

27 апреля к вечеру стало известно, что, потеряв все аэродромы в Берлине и вблизи него, немецкое командование готовится использовать для взлета и посадки самолетов главную аллею в парке Тиргартен. Е. Я. Савицкий подтвердил эту весть. Находясь в полете над Берлином, он заметил, что от имперской канцелярии взлетел двухместный связной самолет. Савицкий сбил его.

— Уж я-то знаю, кого и что возят эти самолеты, — говорил командир 3 иак. — Такую цель упускать нельзя.

Мы решили послать на разведку к Тиргартену истребители. Выбор пал на летчиков Оганесова и Двуреченского. Им ставил задачу генерал Сенаторов:

— По имеющимся сведениям, — предупредил он, — на площадке между рейхстагом и Бранденбургскими воротами находятся два легких транспортных самолета и несколько танков. Уточните эти данные. Город задымлен, в центре Тиргартена много зениток. Придется идти на бреющем. Помните — задание особой важности. Достигнув цели, доложите по радио. Желаю успеха.

В указанном районе летчики обнаружили замаскированные самолеты и танки. А 28 апреля в 10.00 Оганесов повел две восьмерки бомбардировщиков и штурмовиков к Бранденбургским воротам. Выйдя к цели, он перевел самолет в пикирование и открыл огонь трассирующими снарядами, указывая цель своим боевым друзьям. Перестроившись в правый пеленг, «Петляковы» вышли на боевой курс и сбросили бомбы на аллею, а по танкам и самолетам врага ударили «ильюшины». Чтобы определить результаты. Оганесов сделал круг над целью и увидел на бетоне много воронок, а на месте техники — груду дымящегося металла.

— Задание выполнено, цель уничтожена! — успел он передать по радио.

Тотчас разрыв зенитного снаряда резко подбросил его самолет. Раненый летчик с трудом довел поврежденную машину до аэродрома. Его вытащили из кабины и отправили в госпиталь. Впоследствии В. М. Оганесову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Перед самыми сумерками туда слетали еще снайперские экипажи пикирующих бомбардировщиков Пе-2 во главе с командирами полков Героем Советского Союза М. М. Воронковым и А. Ю. Якобсоном. В результате их ударов аллея была почти совсем разбита. Но мы не успокоились, и наши штурмовики постоянно держали под прицелом это единственное в Берлине место, пригодное для взлета и посадки гитлеровских самолетов. Над Тиргартеном, сменяя друг друга, дежурили и наши истребители.

В течение четырех дней, 22 — 25 апреля, наши летчики произвели 10 774 самолето-вылета. За этот период они провели 81 воздушный бой, в котором сбили 56 самолетов противника. Наши потери — 19 машин.

Вражеские машины уничтожали в воздухе не только летчики-истребители, но и штурмовики. 20 апреля в районе Кластендорфа на «ил» лейтенанта Власова набросился «фоккер». Наш штурмовик искусно ушел из-под огня, а в это время его воздушный стрелок меткой очередью прошил стервятника. Тот перевернулся через крыло и взорвался. На следующий день в районе Штраусберга Власов удачно провел схватку с двумя истребителями противника. При этом одного из них он сразил пулеметно-пушечным огнем.