Вопреки небесам - Рэнни Карен - Страница 17

— С каких пор стремление к миру стало считаться предательством? Я не боюсь смерти, Йен, но предпочитаю жизнь. Пусть идиоты гибнут ради дурацкого дела. У меня есть свои причины, чтобы жить.

— И одна из них сейчас у меня перед глазами, — шутливо заметил Йен, желая смягчить тон разговора, и кивком указал на Сару.

Оба встали, приветствуя ее появление, но глаза одного были устремлены не на новобрачную.

Кэтрин тоже обернулась, и их взгляды встретились. Она сразу догадалась, что Хью на нее смотрит. В такие мгновения воздух словно сгущался, по нему пробегали таинственные токи. Даже не обладая искусством читать по взглядам, она понимала выражение глаз Хью. В них были любопытство, интерес и что-то еще, чему она не могла дать определения.

Странное чувство овладело Кэтрин. Ей показалось, что она связана с этим человеком невидимой силой, как будто они близнецы или супруги. Ей заранее известно, что он скажет чуть хрипловатым голосом, от которого по ее телу пробегали сладостные мурашки. Его голос одновременно дарил прохладу и согревал.

Ей следовало бы отвернуться до того, как Хью Макдональд подошел к жене и прикоснулся губами к ее щеке, при этом не сводя глаз с нее, Кэтрин. Хоть и с запозданием, но осторожность все же возобладала, молодая женщина уставилась в пол, надеясь, что никто не успел заметить, как горят ее щеки.

— А вы что скажете, миссис Сиддонс? — обратился к ней сосед Хью.

Их недавно знакомили, только вот как его зовут? Да, Йен Макдональд. Кажется, все обитатели Ненвернесса принадлежат к одному клану, тут нет ни Кэмпбеллов, за исключением вновь прибывших, ни Макдермоттов с Макэлвисами, хотя по численности последние значительно превосходят количество всех Макдональдов.

Улыбнувшись, Йен повторил свой вопрос.

— Извините мою рассеянность, — пробормотала Кэтрин. — Я задумалась.

— Неудивительно, вы же впервые в Ненвернессе. А где ваш юный сын?

— По-моему, нашел себе друга и предпочел его компанию обществу матери. А уж перед соблазном посмотреть на новорожденных щенков ни одному мальчишке не устоять.

Йен расхохотался. Этот раскатистый хохот как нельзя лучше подходил к суровой внешности бородача. Сидевшие за столом с изумлением обернулись, уставившись на необычную пару, и Кэтрин почувствовала, что краснеет.

— Мать — это первое, в чем мы нуждаемся, и последнее, что ценим, — заметил шотландец, подавая ей руку, чтобы увести в дальний угол комнаты. — И все же, каково ваше мнение о Ненвернессе? — опять спросил Йен, подводя спутницу к кушетке.

Ничего подобного Кэтрин в жизни не видела. У кушетки не было спинки и только один валик, похожий на туго закрученный завиток, другой край представлял собой развернутый свиток, который, сужаясь, кончался примерно в футе от пола. Кушетка, обитая красным бархатом, как и остальная мебель в комнате, оказалась очень удобной.

— Я пока мало видела, — призналась Кэтрин, — но миссис Макдональд обещала провести нас с Уильямом по всему замку.

— Да уж! Мэри расскажет вам историю каждой комнаты и каждой реликвии. Тут не найдется ни одной ценной вещи, о которой ей не было бы известно.

Кэтрин чувствовала себя легко и свободно с новым знакомым, ее только смущали изучающие взгляды гостей, поглядывавших в их сторону.

— Здесь очень красиво, — сказала она, желая доставить удовольствие собеседнику и при этом нисколько не кривя душой. Более того, Ненвернесс казался ей сказкой, к тому же ее поразили его размеры.

Помещения, отведенные им с Уильямом, намного превосходили то, что она ожидала увидеть. Им выделили две комнаты на третьем этаже с общим камином. В ее комнате стояла огромная кровать, жаровня на случай холодных ночей и туалетный столик, такой же, как у Уильяма. В комнате мальчика была низенькая кроватка на колесиках, а на туалетном столике рядом с тазом и кувшином лежало несколько кусков мыла, а также мягкое белое полотенце. Открыв большую корзину у постели, Уильям улыбнулся, чего за ним уже давно не водилось. Там лежали две сотни оловянных солдатиков, каждый размером около дюйма. К игрушечному воинству прилагалось несколько миниатюрных железных пушек, в точности похожих на настоящие, и два генерала, в форме разного цвета. Кэтрин стоило немалых трудов оторвать сына от новых игрушек, но в конце концов он все же оставил солдатиков и отправился исследовать Ненвернесс, который тоже представлялся ему большой игрушкой, сулившей немало волнующих приключений.

— Насколько я понимаю, вы обсуждали претендента?

Ее вопрос удивил Йена Макдональда.

— Мы живем в неспокойное время, но это не должно вас тревожить. В Ненвернессе вам ничто не угрожает, — заверил седобородый шотландец.

Уклончивый ответ, подумала Кэтрин.

— Вы якобит?

На этот раз Йен был шокирован, она поняла это по его взгляду.

— Мало от кого нынче услышишь подобные речи. Они попахивают изменой, — сказал пораженный Йен.

— Неужели вы полагаете, что Яков станет королем Шотландии? — продолжала Кэтрин, не сводя глаз с лэрда Ненвернесса.

Это был один из тех редких случаев, когда она могла не опасаясь встретить его магический взгляд — Хью смотрел в другую сторону.

— Я полагаю, что вести такие разговоры опасно даже здесь, — многозначительно произнес шотландец, надеясь, что у Кэтрин хватит ума понять его намек.

— А ваш лэрд?

— Он справедливый человек. Прежде чем принять решение, он обычно выслушивает мнения других, — ответил Йен, раздосадованный тем, что светская беседа превратилась в обсуждение политических вопросов и другого мужчины. Будь он хоть сто раз лэрдом, это не дает Хью Макдональду права вмешиваться в чужую личную жизнь. Догадайся Кэтрин о намерениях бородача, она бы не только удивилась, но и испугалась.

«Настоящая змея! — подумала Мэри Макдональд. — Только не ползает… Но кто знает, со временем может дойти и до этого».

Такой лестной характеристики удостоилась Агнес Гамильтон, которой, вероятно, не суждено было завоевать симпатии ни одной из женщин Ненвернесса.

В настоящий момент упомянутая «змея» шла в сопровождении двух молоденьких горничных, трепетавших в ее присутствии, и пожилой Мэри Макдональд, которая испытывала не трепет, а скорее негодование. Когда в одной из комнат Агнес углядела изящный письменный столик французской работы и потребовала, чтобы его перенесли в апартаменты ее госпожи, Мэри покачала головой, отметая это распоряжение с легкостью родоначальницы древней семьи. Все Макдональды действительно были одной семьей, а если выскочке-англичанке это невдомек, пусть пеняет на себя.