Вопреки небесам - Рэнни Карен - Страница 24

За чисто выскобленным столом расположились Молли, Мэри Макдональд и еще две незнакомые Кэтрин женщины. При ее появлении все повернули головы, а Мэри приветливо махнула ей рукой.

— Входи, мы тут ругаем мужчин. Хотя, ругай не ругай, их все равно не переделаешь. — Она улыбнулась, обнажив редкие зубы. Собственно, зубов во рту осталось совсем мало, а уцелевшие цеплялись за десны с отчаянием обреченных.

Налив в котелок молока, Кэтрин поставила его к печке, которую почти никогда не гасили.

Сев на скамью, услужливо пододвинутую ей Молли, она приготовилась слушать. В Данмуте она была лишена женского общества, но даже если бы Генри позволил, у нее все равно не нашлось бы для этого времени: весь день уходил на домашние хлопоты и заботы о сыне. Кэтрин не хватало подруг, веселого смеха у колодца, рассказов о родах и похоронах, которые обожают представительницы слабого пола. Женщины Данмута всегда казались ей дружным сообществом, но при Генри вход туда был для нее закрыт, а после его смерти никто не думал ее приглашать.

— Хочу сообщить тебе, — с преувеличенной серьезностью начала Молли, — что обитательницы Ненвернесса говорят только о мужчинах, еде и детях.

— Но без мужчин не будет детей, хотя Господь явно ошибся, когда создал такой порядок.

— Ты сама виновата, Рут. Нечего было снова пускать его в постель, — улыбнулась Мэри и, подмигнув Кэтрин, пояснила: — Она ждет пятого ребенка — это за семь-то лет!.. вот и злится на своего муженька.

Кэтрин уставилась на Рут, которая выглядела не старше ее самой, и попыталась сосчитать в уме.

— Двойняшки, — лаконично бросила та, догадавшись, что смущает гостью. — Дважды.

— Как бы опять так не вышло. Это у нас в роду, — вступила в разговор четвертая женщина, поднося ко рту чашку и поглядывая на всех веселыми глазами.

— Сестра Рут, жена моего кузена Брайана, — представила хохотушку Молли и шутливо погрозила ей пальцем: — Как ты себя ведешь, Эбби? Кэтрин может подумать, что виски тебе мозги отшибло.

— Ну да, я немного выпила. Не вижу в том ничего дурного. Разве только мужчины испытывают жажду?

— А вот их жажду стоило бы убавить, — мрачно изрекла Рут, глядя в потолок. — Уж больно часто мой Алисдер заявляется домой ползком. Хотя, если честно, мне он всегда люб.

— Да и ты ему тоже. Результат вашей симпатии мы наблюдаем каждые девять месяцев.

— Ну и что? — спокойно отозвалась Рут. — Если хочешь знать, я ни у кого не видела таких сияющих глаз, как у Алисдера, причем это не лучшая часть его тела.

— Насчет лучшей части ты бы помолчала. По тебе видно, как мастерски он ею орудует.

— Да я не о том, — досадливо поморщилась собеседница. — Хотя мужчины воображают, что это главное их достоинство. Разве нет? Вот и приходится врать, мол, такого громадного, как у него, ты в жизни не видела и до смерти рада, что все это принадлежит тебе одной.

Женщины дружно захихикали, уткнувшись в чашки, а Кэтрин пошла взглянуть, подогрелось ли молоко.

— Нет, — продолжала насмешница, — самое прелестное место у Алисдера его задница. Круглая, прямо как яйцо малиновки, и мягкая, словно у младенца. К тому же на заду у него нет волос, это единственное место, где они не растут.

— Жду не дождусь утра, чтобы полюбоваться задницей моего зятя, — поддразнила сестру Эбби.

— Только попробуй, и я расскажу Брайану, как ты давеча говорила, что губы у него мокрые и скользкие вроде рыбьей чешуи?

— Так оно и есть. Просто я не хочу его обижать, делаю вид, будто мне нравятся его поцелуи, а сама украдкой вытру губы о простыню, и дело с концом.

— Мужчины страшно обидчивые… Иногда намаешься с ребятишками да со стиркой, только бы уснуть. Но Алисдеру я никогда не отказываю, а то чего доброго начнет глядеть на сторону. Тут уж добра не жди.

— Верно, — поддержала ее Мэри. — Устала ты или нет, а изволь раздвинуть ноги, да еще притворяйся, что в восторге.

— Если повезет, — подмигнула старушке Молли, — то и притворяться не надо.

— Что я слышу? — притворно нахмурилась Рут. — И это от вдовы! Похоже, твою постель до сих пор кто-то греет, иначе ты бы рассуждала по-другому…

В ответ Молли засмеялась, а за ней все остальные. Попивая молоко, Кэтрин с изумлением смотрела на женщин. Ее поразила грубоватая откровенность, с какой велась беседа. Видно, новые приятельницы не испытывали трепета перед мужчинами и не считали зазорным обсуждать столь деликатные вещи.

Следующий час принес еще больше открытий. Смех за столом не умолкал, отчасти его можно было объяснить действием виски, но только отчасти. Прислушиваясь к разговору, Кэтрин представляла себе жизнь, о которой до сих пор не догадывалась. В этой жизни все подвергалось сомнению и не щадилось ничего, вплоть до установлений Церкви. Интересно, в чем причина их внутренней раскованности? Происхождение или влияние Ненвернесса? Очевидно, в замке царит свободолюбивый дух, поэтому женщины, никого не страшась, вышучивают то, что для Кэтрин всегда являлось незыблемым. Давно она так не смеялась, у нее уже ломило все тело, а остановиться было невозможно, особенно когда Рут с серьезным видом начинала очередную байку о похождениях своего мужа. Кэтрин еще не успела познакомиться с Алисдером и подозревала, что после сегодняшнего вечера не сможет взглянуть на него без улыбки.

Пожелав всем доброй ночи, причем голос у нее звучал не слишком твердо, она пошла к лестнице. Ее все-таки уговорили попробовать виски, и, судя по пожару, вызванному у нее в желудке, его правильнее было бы назвать рекой огня, а не водой жизни. Кэтрин ощущала приятное тепло, скорее от царившего на кухне духа товарищества, нежели от воздействия спиртного.

— Вы не уроните свечу?

Вопрос был задан насмешливым шепотом, но для ее натянутых нервов он прозвучал как удар грома.

Однако Кэтрин не остановилась, хотя свеча и в самом деле предательски закачалась, наверняка упав бы с подставки, если бы Макдональд предусмотрительно не подхватил ее. Кэтрин не сопротивлялась, ибо за долгие годы она усвоила, что там, где мужчина хочет выказать силу, женщине остается лишь повиноваться.

— С чего это вдове Сиддонс вздумалось бродить ночью по моему замку?