Вопреки небесам - Рэнни Карен - Страница 58

На следующую ночь они встретились на зубчатой стене замка. Днем оба старательно делали вид, что ничего не произошло, однако избегали находиться в одной комнате и поспешно отводили глаза, если им случалось встретиться во дворе.

Кэтрин не знала, что испытывает сейчас Хью, вину или сожаление о запятнанной чести. Она же не чувствовала ничего подобного, и это само по себе было достаточно красноречиво. Возможно, ей следовало согнуться под грузом запоздалых сожалений и стыда, но в буре охвативших ее эмоций преобладали не эти похвальные переживания, а только одно мощное чувство.

Радость.

Она давно задавалась вопросом, отчего в присутствии мужчин женщины начинают хихикать, краснеют и опускают глаза? Отчего, пробыв с Патриком всего лишь час, Молли просто светится, а выражение удовольствия не сходит с ее лица?

Что касается самой Кэтрин, то с первой же их встречи она чувствовала в присутствии Хью Макдональда какое-то покалывание, словно некогда дремавшая, невостребованная часть ее вдруг откликнулась на призыв, исходивший от сурового шотландца, и потянулась к нему. Они напоминали двух рыбок, неожиданно встретившихся в бездонном океане. Сравнение заставило Кэтрин усмехнуться. Рыбки, как же! Но все правильно, в Хью есть нечто такое, что может понять и оценить только она. Значит, это имел в виду Господь, создавая любовь. Не тисканье в потемках, не сопение тебе в ухо, не возбужденную плоть, больно тыкающуюся в лоно, сухое и неподатливое, потому что ты ничего не испытываешь. Нет, это всепоглощающая уверенность, первобытное знание, отметающее все страхи, сомнения и боль. И все оправдывающее.

Хотя в данном случае никакого оправдания быть не может, поскольку ее любимый женат.

Тем не менее Кэтрин с нетерпением ждала, когда же закончится томительный день и взойдет луна, покровительница влюбленных. Ни брачные обеты, ни осуждение обитателей Ненвернесса, ни грядущая Божья кара не смогли бы в эту ночь удержать ее вдали от Хью Макдональда.

Однако провидение все же вмешалось, испортив погоду. Разразилась гроза, поэтому ходить, а особенно бегать по мокрым скользким камням стены стало опасно. Но Кэтрин, радостно улыбаясь, бросилась в объятия Хью, он прижал ее к себе лишь на секунду, а уже в следующий момент начал заботливо укутывать в теплый шерстяной плащ.

— Тихо, — прошептал он, увлекая Кэтрин за собой.

Они шли по извилистым темным коридорам, где она ни разу не бывала; мимо потайных лестниц, которых она ни разу не видела. Наконец, преодолев крутой спуск, любовники очутились перед кабинетом лэрда. Не заботясь о соблюдении тишины, Хью втолкнул спутницу внутрь, шагнул следом и закрыл за собой дверь. Зажегши свечу в канделябре, он сбросил плащ и обернулся к Кэтрин. Вымокшие до нитки, они несколько минут не сводили глаз друг с друга, их согревало нечто более основательное, чем простое вожделение.

Колеблющееся пламя свечи отбрасывало тени на мокрое лицо Хью, его спутанные волосы, рубашка у него прилипла к телу, насквозь промокший килт обтягивал бедра. «Интересно, — подумала она, — долго ли Хью ждал меня?» И удивилась, как это они, не сговариваясь, пришли на одно и то же место, словно были уверены, что встретятся.

Ей захотелось пригладить спутанные мокрые волосы любимого, растереть его досуха, но что-то удержало. Возможно, странный блеск глаз Макдональда или его вид. Хищный и восхитительный, мужественный и властный, сложный человек с простыми нуждами.

— Здесь ты ищешь ответа на загадки жизни? — спросила Кэтрин, обводя взглядом кабинет. Без солнца он выглядел мрачновато, совсем не таким, каким она его запомнила в тот памятный день, когда нашла тут Уильяма. С тех пор она ни разу не появлялась в этом святилище, но знала, что сын всерьез отнесся к предложению лэрда посещать его по средам. Да, Робби прав, Уильям оказался способным учеником.

Хью улыбнулся, и если в его улыбке проскользнуло нечто похожее на самоиронию, то Кэтрин этого не увидела. Зато отметила мимолетное сомнение, промелькнувшее у него во взгляде. Словно он прикидывал, стоит ли продолжать опасную игру, которую они начали вчера на лугу. С утра Хью почему-то не сомневался, что Кэтрин будет ждать его ночью, и он, конечно, не устоит. Между ними происходило нечто необычное, не имеющее названия, что должно было насторожить его, а вместо этого приводило в восторг. Он мог овладеть ею прямо на стене замка, при блеске молний, раскатах грома и шуме ливня. Это было бы не менее опасным и настораживающим, чем то, что он собрался делать сейчас.

Кэтрин, с мудростью ее прародительницы Евы, заставляла его терзаться сомнениями, мучиться и пылать неистовой страстью, забывая о последствиях.

— Загадки жизни? — переспросил Хью. — Да нет… Скорее хочу удовлетворить свое ненасытное любопытство. Почему реки не текут вспять? Какие газы, кроме кислорода, поддерживают горение? И так далее. Но главное, что там, на небесах? Впрочем, такой вопрос задавать небезопасно… — На его лице вдруг появилась озорная улыбка. Хью поднял штору, выглянул наружу, любуясь грозовым небом, потом, не обращая внимания на Кэтрин, словно ее тут не было, продолжал: — Почему луна не падает на землю? Неужели солнце действительно является центром нашей крошечной вселенной?

Только сейчас она поняла, насколько тяга лэрда к знаниям превосходит ее скромное любопытство. У него это огромная глыба, у нее — крохотная галька. Но самое поразительное, что Хью не просто жил, как все люди, он хотел понять жизнь, разложить на составляющие, а потом убедиться, что их сумма будет равна целому. В этом он походил на ребенка с извечными «почему?», только в глазах Макдональда была не детская любознательность, а огонь такой силы, что мог запросто испепелить. Изощренный ум лэрда постоянно одержим вопросами, на которые не всегда находились ответы, а если и находились, то он принимал их не безоговорочно, тщательно взвешивая.

Если бы Кэтрин знала ответы на эти вопросы, она бы не задумываясь преподнесла их лэрду, как древние язычники приносили жертвы своим богам.

— Тебе известно, что Аристотель ошибался? — неожиданно спросил Хью. Она покачала головой. Имя древнегреческого ученого ей, разумеется, знакомо, но, увы, только имя. — Согласно его утверждению, все живое состоит из четырех элементов: земли, воды, воздуха и огня. Но земля не может быть элементом, поскольку ее, в свою очередь, можно разделить на составные части. То же относится к воде и воздуху. А уж огонь и подавно не элемент, а энергия.