Вопреки небесам - Рэнни Карен - Страница 9

Покончив с домашними хлопотами, Кэтрин принималась за то, что Генри презрительно именовал глупостями. Они с Уильямом исследовали местные красоты, и его улыбка была ей лучшей наградой. Мать и сын могли часами стоять на вершине холма, любуясь Данмут-Холлом, или весело гоняться за бабочками на лугу. Эти мгновения были единственной оградой в унылом существовании молодой женщины.

Кэтрин вышла замуж без приданого, и потому, вздумай она вернуться в душный тесный коттедж, где ютились «этот пьянчужка и его жена», как она про себя именовала родителей, ей бы не позволили взять ни пенни из совместно нажитого имущества. Она не имела права даже на собственный дом, хотя его построил Генри. Еще до похорон туда въехала золовка Кэтрин с шестью горластыми ребятишками.

Через несколько дней она отправится вместе с Сарой на край света, в волшебное царство горной Шотландии. Навстречу неизвестности, а возможно, и опасностям.

Однако не стоит предаваться пустым мечтаниям. Они не к лицу вдове, будущее которой вроде бы устроилось благодаря то ли щедрости или внезапно проснувшейся совести графа, то ли прихотям Сары.

И не стоит проклинать отвратительный черный цвет. Вдову украшает набожность и скромность, а не любопытство по поводу жениха Сары. Женщина, горюющая по супругу, должна плакать, а не думать о том, не раскраснелись ли у нее щеки оттого, что радостное возбуждение будоражит кровь.

Нет, восторг совершенно неуместен!

Но почему, Господи, так гулко бьется ее сердце?

— Мои скитания редко приводят меня в Ненвернесс, уж больно он далеко на севере. Но временами я там бываю и при случае могу передать вам привет из дома.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Кэтрин лудильщика. — Вряд ли кто-нибудь станет обо мне печалиться или захочет передать привет.

— А ваша матушка? Неужели ей не захочется узнать, как поживает дочка?

— Ее страх перед мужем гораздо сильнее любви ко мне, — произнесла Кэтрин ровным голосом. С этой мыслью она давно свыклась и уже не испытывала горечи. — Для него же главное, чтобы ему не мешали пить. Ты сам знаешь, Нед.

Еще бы не знать, ведь парень был лучшим из покупателей товара, который Нед привозил из Шотландии.

Он помахал Кэтрин на прощание, развернул мула навстречу ветру. Лудильщик оглянулся только раз, но увиденное надолго врезалось в память. Вдова Сиддонс неподвижно стояла на вершине холма, глядя не на закат, а всего-навсего на фасад Данмут-Холла. Уже стемнело, но фигура молодой женщины была хорошо видна, словно изнутри ее освещало некое таинственное сияние. Неда охватила радость, тут же сменившаяся грустью, он вздрогнул от наплыва столь противоречивых чувств и, стегнув мула, двинулся на север. Больше он ни разу не обернулся.

Если Хью Макдональду показалось странным, что среди гостей на свадьбе больше людей его клана, чем друзей и соседей Кэмпбеллов, он ни словом об этом не обмолвился. Как и о том, что уход молодых со свадебного пира — церемония, обычно сопровождавшаяся непристойными шуточками в его родном краю, — произошел на удивление спокойно, без грубости. В глубине души Хью порадовался этому, ему бы не хотелось в брачную ночь извиняться за своих людей или успокаивать испуганную невесту.

Все оказалось значительно проще, чем он ожидал.

Едва Хью вошел в спальню невесты, его тут же окутал пряный аромат цветов и душный жар от сотни горевших свечей. Запах женщины смешивался с запахом розовых лепестков, разбросанных по постели, напоминая о чистоте и невинности.

При виде жениха Сара робко улыбнулась, но в ее улыбке Хью заметил и боязливое ожидание, и сладостное обещание. Его белокурая невеста сидела на кровати в прозрачном одеянии из бело-розовых кружев, скрестив ноги, словно хотела скрыть от него наиболее сокровенную часть своего тела. Одну руку она прижала к шее, другая покоилась на животе. Если бы Хью не видел, как дрожит новобрачная, то мог бы подумать, что она специально приняла эту позу, чтобы его соблазнить. Однако пухлые губы, чуть раскрытые и влажные — очевидно, Сара то и дело их облизывала, — явно подрагивали от волнения, а не от страсти.

Он был готов к слезам, только не к этой смеси невинности и распутства. Слегка озадаченный, Хью медленно подошел к кровати.

— Обычно женщины меня не боятся, — сказал он с улыбкой, желая приободрить невесту.

— Я не боюсь, — откликнулась Сара, впрочем, без особой уверенности.

Уголки рта чуть дрогнули, потом замерли — целомудренная девственница, приносящая себя в жертву.

Хью оперся коленом о кровать, отчего та жалобно скрипнула. Смущенная близостью мужчины, да еще такого мощного, Сара судорожно вздохнула, а затем с облегчением улыбнулась, когда Макдональд отодвинулся от нее и сел.

Он провел пальцем по обнаженной руке невесты от запястья до локтя, ощутив, как Сара вздрогнула от его прикосновения, а в тех местах, где прошелся его палец, появились мурашки. Девушка виновато улыбнулась. Хью ответил ей улыбкой, затем коснулся ее губ двумя пальцами, желая убедиться, что они настоящие, почувствовать их мягкость и теплоту.

Огромные голубые глаза новобрачной, казалось, стали еще больше. «Как она прекрасна и как напугана», — подумал Макдональд.

Он был достаточно искушен в обращении с женщинами, чтобы понять: Сара не просто напугана, она в ужасе.

Если он начнет поддразнивать ее, страх не исчезнет, а неторопливая любовная игра может доказать ей, что муж вовсе не такой монстр, каким кажется. Хью вытянулся на кровати и с наслаждением вздохнул. На нем по-прежнему был свадебный наряд, в который он облачился еще утром. Почти весь день ушел на то, чтобы встречать гостей и готовиться к завтрашнему отъезду, так что праздника Макдональд не почувствовал. Ему даже не хватило времени понежиться в горячей ванне, хотя его невеста явно позволила себе эту роскошь, да еще умастила кожу благовониями.

Хью привлек ее к себе, начал целовать в холодные губы, надеясь разжечь тем способом, который обычно действовал безотказно и в котором ему не было равных, так по крайней мере утверждали женщины. Сара не протестовала, когда он языком раздвинул трепещущие губы, проник в рот, касаясь мягкой поверхности щек и острого края зубов. Он продолжал восхитительное исследование, дерзкие губы заскользили по шее Сары, нетерпеливо отбрасывая мешающее кружево. И вот его взору предстала грудь, мягкая, белая, словно цветок, тронутый инеем, увенчанная роскошными коричневато-розовыми сосками.