Тропою страсти - Роузфилд Эстер - Страница 26

— Поскольку эта э-э… интересная работа явно связана с секретной службой, — сердито проворчал Луиджи, — не буду ставить тебя в затруднительное положение, расспрашивая о подробностях.

Терпение Джесси окончательно лопнуло.

— Почему бы тебе не оставить меня в покое! — прикрикнула она на него. — Пойди лучше прогуляйся. Ты мне надоел!

— Вместо того чтобы заниматься препирательствами, пойдем-ка лучше ляжем в постель. Я уже соскучился по твоему обворожительному телу.

— Постель?! Это единственное, о чем ты можешь думать?

Луиджи с грохотом поставил кофеварку на стол и двинулся к ней.

— Джесс, признавайся, а о чем ты сама думала большую часть дня? — Он впился в нее горящим взглядом.

— Луиджи, пожалуйста… не надо, — попросила Джесс, хотя настойчивый внутренний голос требовал ответа; что же она с собой делает, почему подвергает себя напрасной муке, когда все, что от нее требуется, — лишь протянуть к нему руки?

— Проклятье! Почему ты не можешь дать прямого ответа на мой вопрос? — взорвался Луиджи. Он привлек ее к себе и добавил уже мягче: — Не надо бороться с собой. В этом нет необходимости. Я хочу всего лишь обнять тебя. — Он спрятал лицо в ее волосах. — Джессика, я так тебя хочу, что схожу с ума. Я знаю, что у меня ужасный характер, но что совершенно выводит меня из себя — это неопределенность. Что бы ты ни думала, в глубине души я — очень снисходительный человек, мало такого, чего я не сумел бы простить, если со мной обращаются честно.

Джесс с большим трудом воспринимала слова, которые звучали рядом, она была слишком поглощена усмирением неодолимого желания, которое сжигало ее изнутри. Но в конце концов смысл его заявления все же проник в ее сознание, и тогда у нее вырвался вопль недоверия и протеста.

— Эти статьи! — Она безуспешно попыталась вырваться из его объятий. — Ты все еще считаешь, что я приложила к ним руку!

— Нет! — Луиджи застонал и, подняв ее, еще сильнее стиснул в объятиях. — Теперь я думаю, что ты не имеешь к ним никакого отношения. По крайней мере, я хочу в это верить.

— Ты сумасшедший, — прошептала Джесс.

— Да, я совсем свихнулся, — со смешком согласился Луиджи. Он взял ее за руку и подвел к столу. — Давай выпьем кофе? Или, ты думаешь, он может перебить аппетит перед этим благоухающим ужином?

Джесс кивнула.

— Я не против кофе.

Как бы быстро ни менялось его настроение, сейчас оно у него явно на подъеме, подумала она. Но, кажется, у него в запасе неимоверное количество обличий, которые он может принимать.

Ужин был удостоен преувеличенных похвал со стороны Луиджи, хотя состоял всего лишь из обычного тушеного мяса с овощами. Однако постепенно в его голосе становилось заметным странное раздражение, и все их попытки вести непринужденную беседу делались все более и более фальшивыми. На этот раз Джесс готова была взять вину на себя: невозможно поддерживать легкий разговор, будучи постоянно настороже, опасаясь допустить какую-нибудь оплошность и сболтнуть лишнее, уныло констатировала она. Она до сих пор еще не пришла в себя оттого, что мимоходом чуть было не упомянула газетную империю своего отчима.

Луиджи вошел в гостиную, держа поднос с кофе.

— Я решил, что неплохо бы завтра еще разок взглянуть на эту бухту со стороны пещер, — объявил он.

Джесс сидела у огня, мучительно пытаясь найти безопасную тему для разговора. Она подумала, что, возможно, он занимался абсолютно тем же самым, когда пустился в подробный рассказ о сюжете фильма, который собирается снимать на этом острове.

— Кстати, — закончил он с невеселой усмешкой, — если то, что я услышал о здешней летней погоде, окажется правдой, то может случиться, что нам придется снимать весь фильм в черно-белом варианте.

— Ты снимал когда-нибудь черно-белые фильмы? — спросила Джесс, начиная наконец постепенно расслабляться.

— Нет, но нам с Пьетро здешняя природа кажется заманчиво подходящей для такого фильма; поэтому мы хотим попробовать.

— Ну что же, желаю вам удачи. Надеюсь, фильм будет иметь такой же успех, как и все предыдущие.

— Как знать, — рассмеялся Луиджи. — С одной стороны, идея может не сработать в этом конкретном фильме, а с другой — черно-белые фильмы, к сожалению, в наше время не считаются коммерчески выгодными. Но мы с Пьетро все равно хотим попробовать.

— Если вы знаете, на что идете, тогда дерзайте!

Луиджи рассмеялся, запрокинув голову.

— Ни у кого из нас нет четкого представления, на что именно мы идем, но инстинкт подскажет, когда подвернется именно то, что нужно.

— Я слышала, что постановка фильма обходится в несколько миллионов. Должно быть, ты очень доверяешь своим инстинктам! — Упоминание об инстинктах неприятно напомнило ей о ее собственных инстинктах, призывающих броситься в его объятия и немедленно лечь с ним в постель. Впрочем, она в то же время страшилась той сердечной боли, которую уже начинала испытывать.

— Они редко меня подводили, почему бы мне им не доверять? — ответил Луиджи. В его глазах появился холод. — Если ты не можешь полагаться на собственные инстинкты, когда все вокруг так зыбко и ненадежно, то на что же тогда полагаться? Или ты не согласна со мной?

— Да… Думаю, ты прав, — пробормотала она.

— Моя мать клянется, что к восьми годам было уже предрешено, что я буду связан с кино. К тому времени я, как и мой отец, увлекался старыми классическими лентами, которые мы оба могли смотреть до бесконечности.

— Невероятно! — Джесс так подбодрило, что он не отступает от безопасной темы, что ослабила самоконтроль и, не задумываясь, включилась в этот разговор с простодушной непринужденностью. — Совершенно как мой отчим! У него есть огромная коллекция старых фильмов. Когда я была совсем крошечной, то забиралась к нему на колени и смотрела эти фильмы вместе с ним. Я почти так же увлекалась ими, как он, чем доводила до безумия свою мать, которая совершенно не воспринимает черно-белые фильмы…

— У тебя есть отчим?

Джесс замерла, пытаясь взять себя в руки.

— Да. — Ну и что, что у нее есть отчим, она не собирается рассказывать, кто он.

— Его фамилия — Янг?

Джесс отрицательно помотала головой.

— Нет. Я… Я ношу фамилию родного отца. — Еще одна ложь. — А почему ты спрашиваешь?

— Мне просто интересно, кровные ли вы с Одри родственницы или нет. У меня самого целый легион кузенов.

— Мы родственницы. Мой отец был ее дядей. Отец умер, когда я была совсем маленькой…

— Сочувствую. Но, кажется, вы с отчимом хорошо ладите друг с другом?

— Да, я люблю его, как любила бы своего родного отца. — И он тоже, напомнила она себе, чувствуя укол совести. У них бывали в отношениях и взлеты и падения, но у настоящих отца с дочерью тоже не всегда бывает все гладко.

— Ты просто обязана его любить! Ведь это человек, который приобщил тебя к классике кино! — шутливо воскликнул Луиджи. Потом он добавил с лукавством, заставившим ее вздрогнуть от дурного предчувствии — Хотя не знаю, что бы он сказал по поводу всех этих ужасных мужчин, с которыми связалась его маленькая девочка.

Джесс молча потянулась к чашке и отпила глоток остывшего кофе.

— Джесси, я не могу поверить, что у тебя такие катастрофические взаимоотношения с мужчинами, как ты утверждаешь.

— Ты можешь верить, во что хочешь, — огрызнулась она, чувствуя себя загнанной в угол. — Но истина заключается в том, что у меня действительно ужасный вкус в отношении мужчин! — Джесс подумала, что в общении с мужчинами она порой чувствует себя полной дурочкой.

Он усмехнулся, перехватив ее испуганный взгляд.

— В каком смысле ужасный вкус, Джесси? Они были женатыми или оказывались растленными типами?

— Конечно, они не были женатыми! — в ужасе воскликнула она.

— А, ясно… Растленные типы.

— Они были… Они были просто неподходящими для меня.

— А я — подходящий? — ухмыльнулся Луиджи.

Джесс бросила на него уничтожающий взгляд, но промолчала.

— По крайней мере, у нас с тобой есть одна общая черта, — посочувствовал ей он, — проблемы в общении с противоположным полом…