Таких щадить нельзя (Худ. С. Марфин) - Мильчаков Владимир Андреевич - Страница 91

— Ну, насчет нагана и кобуры дадут заключение эксперты, — ответил Коновалову Кариев. — Научно обоснуют и точно установят.

В этот момент Кретов обнаружил, что один из сундуков, в которых хранилось добро супругов Коноваловых, имеет двойное дно. Из вскрытого тайника выгрузили немало денег старого образца.

— Ай-яй-яй! — покачал головой Голубкин. — Какие сбережения пропали! Не успели, значит, обменять?

Коновалов ничего не ответил, только еще больше почернел лицом.

День уже начал клониться к вечеру, когда обыск в доме был закончен. Но золотых вещей, кроме нескольких безделушек, явно принадлежащих жене Коновалова и уцелевших от дней ее молодости, не нашли. Коновалов с ехидством поглядывал на Голубкина, но полковник, не показывая того, что его разочаровали результаты обыска, спокойно сказал:

— Что же, будем искать во дворе и в саду.

— Напрасно будете трудиться, гражданин начальник, только зря измучитесь, роясь в земле, и виноградник попортите. Ничего у меня больше нет.

«Почему он заговорил про виноградник? — размышлял Иван Федорович, выходя на террасу дома. — Пытается отвлечь внимание от места, где скрыт тайник?»

— Мы, пожалуй, начнем не с виноградника, — сказал он выведенному на террасу Коновалову. — Вначале осмотрим двор.

— Пожалуйста, если есть желание пачкаться, — пожал плечами Коновалов. Но от полковника не укрылось, что, услышав про обыск двора, жена Коновалова, вышедшая вместе со всеми, с испугом взглянула на мужа.

— А если и во дворе ничего не найдем, то виноградник придется вырубить.

— Зачем же виноградник рубить? — вырвалось у Коноваловой.

— Кусты очень густые. Искать невозможно, — безразличным тоном ответил Голубкин. На этот раз он констатировал, что во взгляде, брошенном старухой на мужа, была явная растерянность и злость.

— Ну, если такая надобность, то рубите и виноградник, — согласился Коновалов, и в его тоне полковник почувствовал издевку.

— Если нужно будет, вырубим, — спокойно подтвердил Голубкин, одновременно решив, что в винограднике ничего нет и искать надо в другом месте. «А может, мы в доме что-нибудь пропустили? — подумал Иван Федорович, оглядывая дом и двор. — Да нет, искали тщательно».

Внимание Ивана Федоровича привлекло рычание овчарки. Верный страж коноваловского благополучия, видя, что на террасе стоит хозяин, не лаял на незнакомых людей, но на всякий случай тихо рычал, ощеривая клыки, чуть не вершковой длины. Полковнику показалось, что сейчас цепь, на которой сидела собака, была значительно укорочена. «Старуха, когда кормила собаку, укоротила цепь, — сообразил Голубкин. — А зачем? Дорожка в виноградник, правда, невдалеке от собачьей будки, но ведь старуха не расположена пускать нас туда. Это Коновалов пытался заинтересовать нас виноградником». И вдруг в мозгу полковника мелькнула догадка: «А не в собачьей ли будке главный тайник Коновалова? Вполне возможно».

— Для начала нужно убрать собаку, — приказал он.

— Убирайте, — ответил Коновалов дрогнувшим голосом. — Я-то тут при чем? Вам нужно, вы и убирайте.

— Не дурите, Коновалов, — попробовал урезонить домохозяина полковник. — Собака подчинится только вам или вашей жене.

— Да мы ее никогда по двору не водим, — нашел увертку Коновалов. — Накинуть звено на крюк, чтобы цепь покороче была, еще можно. А совсем цепь снять… да разве с таким бугаем справишься — порвет вчистую.

— Тогда придется пристрелить собаку, — принял решение полковник.

— Разрешите, я попробую, — попросил Кариев. — Жаль пса губить.

Но овчарка встретила его с такой злобой, что массивная цепь, казалось, могла порваться от яростного напора пса.

— Придется пристрелить, — сказал Голубкин и вытащил пистолет.

— Зачем губить божью тварь? — неожиданно иступила в разговор жена Коновалова. -ЯЗабалуя сейчас в кладовушку запру. Никому он мешать не будет.

— Ты что это… старая, — изумленно уставился на жену Коновалов, — спятила?

— Живой о живом думает, Севастьян Парамонович, — с боязливой почтительностью ответила мужу старуха и затем, повернувшись к Голубкину, объяснила: — Дом-то, гражданин начальник, мне принадлежит, на меня записан по всей законности. И виноградник мой, и пес мой, так что губить их без надобности не позволю.

— Рано хоронить начала, кикимора! — прошипел Коновалов.

— А это уж власти как захочут, так и решат. Против рожна не попрешь, Севастьян Парамонович, — твердо ответила старуха и, спустившись с террасы, уверенно направилась к собачьей будке.

Огромный, зверского вида пес весело побежал за хозяйкой, совсем не собираясь разрывать ее, как это предсказывал Коновалов. Запертый в кладовку, он больше не подавал голоса, и работники розыска спокойно занялись исследованием его конуры.

Догадка Голубкина оправдалась. Собачья будка, кроме своего прямого назначения, служила прекрасной маскировкой для наиболее важного коноваловского тайника. Когда из будки вытащили куски рваной кошмы, служившей подстилкой Забалую, и выгребли чуть не полмашины опилок, то под тонким слоем утрамбованной земли оказалась крышка люка, сколоченная из толстых сосновых досок. Под этой крышкой в, глубокой яме, первоначально служившей Коновалову для хранения овощей, и было обнаружено основное «барахло» Каракурта.

Наблюдая, за тем, как. Кретов и Кариев скрупулезно записывают в протокол каждую вещичку, извлеченную из ямы, Голубкин неожиданно для себя растрогался. Молодые офицеры милиции делали свою работу со всем возможным старанием, стремясь поточнее определить характерные признаки каждой драгоценности. Ни у одного из них не возникло даже мимолетного желания обладать этой грудой золота. Для Кретова и Кариева это были просто дорогие и красивые вещи, предметы, похищенные преступниками у советских граждан, предметы, которые, наконец, удалось разыскать, чтобы возвратить их настоящим хозяевам. Сколько людей завтра будет обрадовано вестью о том, что вещи, которые они считали утраченными навсегда, найдены. Сколько молодых девушек, работниц или студенток, радостно улыбнется, застегивая на руке браслетку золотых часов или прикапывая блестящую брошь к своей новой блузке. Право, для того, чтобы даже не увидеть, а только подумать об этих улыбках, стоило не спать ночей и рисковать, разгадывая и обрывая преступные пути Каракурта и его подручных. Но Голубкин сразу же пристыдил себя за невольно возникшее лирическое настроение. «Пока еще нечем гордиться, старик, — упрекнул он сам себя. — Каракурт пойман, но не сразу. Он успел немало навредить. Да и не все еще Каракурты раздавлены.

32. ПОСЛЕДНИЙ РАЗГОВОР

Иван Федорович заранее был уверен в том, что на допросе Каракурт будет вести себя необычно, не так, как другие преступники. «Что же он сейчас предпримет? — думал полковник, готовясь к допросу. — Разыгрывать раскаяние для него бесполезно. Уже было, и даже в нашем городе. Подставить вместо себя кого-нибудь из своих соучастников, как у него получилось в деле Сивоконя, тоже не выйдет. Показаниями своих сообщников он уже полностью изобличен. Самылкин достаточно опытен и, конечно, понимает, что за свои преступления он может ожидать только одного приговора — расстрела. Какой же метод борьбы за то, чтобы этот приговор не состоялся, он изберет?»

Под вечер, вернувшись в управление после обыска у Коновалова, полковник Голубкин не стал вызывать Каракурта на допрос. Поручив Кретову допрашивать Коновалова, Иван Федорович, вопреки своему обыкновению, решил рано отправиться домой. Нужно было как следует отдохнуть, выспаться, наконец, просто все обдумать перед поединком с преступником. Собственно говоря, этот поединок имел для полковника Голубкина чисто моральное значение. Дальнейшие мероприятия по делу Самылкина будут проводить органы Государственной безопасности. Конечно, все подручные бандита — обычные уголовные преступники, но сам Каракурт… Ясно, что в его биографии есть такие загадочные моменты, которые мерами уголовного розыска не раскроешь. Вот, например, эти его подозрительные гастроли в крупные портовые города на юге… Да и убийство Александра Даниловича Лобова не связано с уголовной деятельностью шайки. Это террористический акт, совершенный лично Каракуртом, правда, с помощью Сивоконя, Коновалова и, может быть, еще кого-нибудь. Но этим уж займутся органы госбезопасности. Уголовный розыск сделал все, что мог. Иван Федорович запер бумаги в сейф и направился домой.