Теряя веру. Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни - Лобделл Уильям - Страница 43

«Душа ощущает себя такой жалкой и нечистой, — писал он, — что кажется, будто бы Сам Бог вооружился против нее». Разлука с Богом едва не свела святого Иоанна с ума — так жаждал он близости с Господом.

Близки мне были и размышления другой моей любимой святой, Терезы из Лизье, «Маленького Цветка Иисусова». Эта девушка, родившаяся в XIX веке, по особому разрешению папы поступила в монастырь кармелиток в возрасте пятнадцати лет. В Лизье, на севере Франции, в небольшом монастыре, не имевшем даже названия, Тереза прожила девять лет, заболела туберкулезом и умерла, неизвестная миру за монастырскими стенами. Она оставила духовные мемуары под названием «История одной души», где описывала свой путь к святости — «малый путь», тропу малых дел любви, терпения и понимания, которые, как она верила, радовали Господа.

«Любовь можно доказать поступками, — писала Тереза, — а как я должна проявлять свою любовь? Я не могу совершить великих деяний. Единственный способ доказать мою любовь — это разбрасывать цветы, и эти цветы будут маленькими пожертвованиями, как и каждый мой взгляд, слово и все мои внешне непримечательные поступки, которые я буду совершать ради любви».

Записки Терезы, написанные не для публикации и вышедшие в свет лишь после ее смерти, сделались одним из величайших религиозных бестселлеров XX столетия. В них святая Тереза подробно и честно описывает духовные кризисы, через которые она проходила, несмотря на свою глубокую веру. «Иисус не слишком-то старается поддерживать беседу», — замечает она как-то раз о своих молитвах. Пишет и о своих сомнениях в будущей жизни: «Если бы вы только знали, в какой мрак я погружаюсь!»

Сомнения, знакомые святому Иоанну и святой Терезе из Лизье, испытал однажды и сам Иисус. На кресте Он поразил свидетелей — и продолжает поражатьхристиан на протяжении веков — восклицанием: «Боже Мой, Боже Мой, почему Ты Меня оставил?»

Знакомы сомнения и святым нашего времени. Мать Тереза — одна из наиболее почитаемых религиозных деятелей XX века: для миллионов людей она воплощает в себе красоту христианского благочестия, жертвенности, святости и добрых дел. Но и ее терзали мучительные сомнения. Ее письма, опубликованные недавно в сборнике «Приди и будь Светом моим», показывают, что 50 лет своей жизни она страдала от чувства отсутствия Бога. Вдумайтесь — не пять дней, пять недель или даже пять лет, а пять десятилетий! Мучаясь, стыдясь, порой сомневаясь в самом Его существовании, мать Тереза хранила свой духовный кризис в тайне от всех, кроме немногих духовных наставников.

«Пожалуйста, помолитесь за меня особо, чтобы я не испортила Его труд и чтобы Господь наш явил мне Себя — ибо во мне такая тьма, как будто все во мне умерло», — писала она в 1953 году.

Или в другом письме: «Я говорила так, словно сердце мое было полно любовью к Богу — личной и нежной любовью. Если бы вы были [там], то сказали бы: «Какое лицемерие!»

«Иисус любит вас особой любовью, — ободряла она одного из своих наставников в 1979 году. — [Но] что до меня — молчание и пустота так велики, что я смотрю и не вижу, слушаю и не слышу, язык мой шевелится [в молитве], но не говорит... Пожалуйста, помолитесь обо мне — о том, чтобы я позволила Ему протянуть мне руку».

Эти святые боролись за свою ускользающую веру, как и я сейчас. Чтение о них придавало мне сил: ведь откровенный разговор о сомнениях в современной церкви — редкость. В наше время многие христиане, особенно евангелические, предпочитают описывать свои сомнения расхожими фразами: «Я сейчас в пустыне», «Иду через безводные земли», «В последнее время я не хожу с Богом». И в ответ получают такие же расхожие предписания: больше молиться, чаще ходить в церковь, усерднее изучать Библию. И стандартные ответы-поговорки: «Чувствуешь, что веревка кончается, — завяжи на ней узел веры и держись за него»; «Не убегай от Бога, дай Ему тебя догнать»; «Просто повернись лицом к Богу — и увидишь, что Он рядом».

Часто приходилось мне слышать притчу под названием «Следы на песке». В ней Иисус показывает только что умершему человеку, что всю его жизнь был рядом с ним. Это символизируют две цепочки следов на песке. Однако христианин видит, что в один из периодов его жизни — самый тяжелый — вторая цепочка следов исчезает.

— Иисус, почему же ты покинул меня, когда я больше всего в тебе нуждался?

— Я не покидал тебя, сын мой. Я нес тебя на руках.

О глубоких духовных кризисах христиане по большей части не распространяются. Мне казалось, раз я испытываю такие чувства, значит, я дурной христианин. Каким-то образом Сатане удалось разрушить мою духовную жизнь. Быть может, это случилось оттого, что я перестал ходить в церковь. Или оттого, что прекратил изучать Библию. Или, может быть, плохо молился. Возможно, расхожие советы полны правдивого смысла. Так или иначе, я не сомневался, что виноват сам. Бог не уходил от меня — это я от Него отдалился. Я не желал признавать, что вера моя иссякает.

Немногие способны говорить об этом без стеснения, а большинство просто не понимает, что происходит с человеком, у которого пропадает вера. Несколько лет назад я и сам бы не понял. Это как болезненное пристрастие или душевное расстройство — трудно понять и посочувствовать, пока не пройдешь через это сам.

Быть может, думал я, Бог испытывает меня, как ветхозаветного Иова? Книга Иова — единственная библейская история, которая дает нам возможность бросить взгляд на внутреннюю «кухню» Провидения. Господь говорит Сатане, что Иов останется верен Ему, что бы ни случилось. Дьявол возражает: Иов верен Богу только потому, что счастлив и всем доволен, а если все у него отнять, этот верный слуга восстанет против Господа. Бог принимает вызов Сатаны — и начинается игра, в которой бедняга Иов становится пешкой. Один за другим гибнут его сыновья, дочери и слуги, он лишается всех своих богатств, а тело его покрывается струпьями. Но, стоически счищая с себя струпья черепком, Иов ни разу не проклинает Бога.

Гораздо лучше я понимал жену Иова, которая, глядя на все это, говорит мужу: «Ты все еще тверд в непорочности своей? Похули Бога и умри!» По-моему, куда более разумная позиция.

***

Однажды, во время очередной понедельничной пробежки вокруг Бэк-Бэй в Ньюпорте, я признался своему лучшему другу Хью, что вступил в духовную пустыню. Я ждал нелегкого разговора, возможно, разочарования и мягких упреков за то, что позволил себе отпасть от Бога. Но Хью, вечный оптимист, не обратил на мои слова особого внимания.

— Ничего страшного, Билли, такое случается сплошь и рядом, — откликнулся он. — Не волнуйся, все вернется. Потерять Бога невозможно. Он всегда с тобой.

Он посоветовал мне не лениться и почаще заглядывать в церковь, а еще — съездить в выходные на собрание мужчин-христиан, которое проводит его приход. Хью напомнил, что со времени моего «нового рождения» на вершине горы прошло уже больше десяти лет, а на выездных христианских мероприятиях я уже несколько лет не был. Наверное, настало время подзарядить мой духовный аккумулятор. Я хотел отказаться: выходные в обществе ревностных христиан меня сейчас не привлекали. Но знал: Хью не отстанет, пока не ус-дышит согласие. В некоторых отношениях он бывает удивительно настырен. И я согласился.

На обратном пути мы, как обычно, молились. Хью просил того же, что и обычно: мира во всем мире, благополучия для своей семьи, утешения и исцеления для больных и несчастных. Как всегда, поблагодарил Бога за дружбу со мной — мне всегда было приятно это слышать. А также попросил Бога укрепить во мне веру и явить мне Свою совершенную любовь. Наступила моя очередь; но то, что много лет было для меня естественным, как дыхание, теперь давалось с трудом. Слова лились из моих уст, но я уже не ощущал, как прежде, что разговариваю с Отцом Небесным, любящим меня безусловной любовью. Я просто говорил сам с собой — и чувствовал себя при этом на редкость глупо. Может быть, подумалось мне, это тоже дело рук Сатаны? Или испытание, как у Иова? И я продолжал молиться, но постарался поскорее закончить. Мои разговоры с Богом тоже изменились. Диалог превратился в монолог. Теперь, молясь, я начал чувствовать себя дурачком, который болтает сам с собой.