Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин - Страница 44

— Вижу, все отлично зажило. Шрамов не останется. Как было бы обидно, если бы они испортили столь безупречную кожу.

Чувствуя, что краснею, я отстранилась и не без усилия заставила себя улыбнуться в ответ. Я чувствовала, что его поездка в Йорк была связана с хлопотами о том, чтобы поместить Николаса в лечебницу Сент-Мэри, а вовсе не с инвестициями.

В эту минуту дверь за спиной Тревора отворилась, и появилось несколько слуг со свертками и коробками.

— Что это? — спросила Адриенна.

В ее тоне я услышала любопытство, достойное маленькой девочки, ожидающей подарков.

— Был ли такой случай, чтобы я поехал в Йорк или Лондон и вернулся без подарков? Может быть, нам лучше перейти в большой зал, чтобы чувствовать себя удобнее?

Извинившись, я повернула к двери, но Тревор остановил меня:

— Мисс Рашдон, вы, конечно, присоединитесь к нам.

— Нет, сэр.

— Но у меня и для вас кое-что есть.

Я резко остановилась и повернулась к нему лицом.

— Для меня, сэр?

Я бросила вопросительный взгляд на Ника. Он с интересом смотрел на брата, потом перевел взгляд на меня.

— Ник просил меня привезти кое-что для вас, Ариэль.

Тревор повернулся к Реджинальду и взял у него большой сверток, упакованный в тонкую бумагу и перевязанный лентами. Протянув его мне, он подмигнул и сказал:

— Идите-ка в гостиную из этого ледяного коридора, Ариэль. Хочу видеть ваше лицо, когда вы откроете сверток.

Он взял меня за руку и потащил за собой. Обернувшись через плечо, я встретила взгляд милорда, ища разгадки в нем, но он быстро отвернулся и прижал пальцы к вискам.

Адриенна пребывала в хорошем настроении и болтала без умолку. Она добродушно защебетала с Тревором, расспрашивая его о местных новостях, интересуясь сплетнями.

— А правда ли, что Вирджиния Бриггс на короткой ноге с кем-то из членов парламента? Неужели цены на чай опять подскочат?

— Вирджиния Бриггс на короткой ноге с каждым завидным, а равно и незавидным женихом из числа членов парламента, моя дорогая, и, вне всякого сомнения, цены на чай снова подскочат. Ост— Индская компания будет грабить нас без зазрения совести.

— А как насчет этих гнусных китайцев? Что же нам делать? Цены на чай и теперь уже непомерные, — расстроилась Адриенна.

— Пронесся слух, но пока что только слух, не более, что Китай подумывает о том, чтобы в будущем захватить монополию в международной торговле чаем. Я случайно встретился с лордом Мел— бруком, и он говорит, что существуют планы начать выращивать чай в Индии.

— В Индии! — воскликнула Адриенна, снова опускаясь на стул.

— Думаю, там появляются серьезные возможности вложений, — заметил Тревор. Он смотрел на Ника, который все еще хмурился и потирал рукой лоб.

— А ты что думаешь, братец? Если обстоятельства вынудят нас отказаться от торговли с Китаем, не заняться ли нам самим выращиванием чая? Я считаю, что «Эрл Грей»…

— Что в этом свертке? — перебил Ник Тревора. Все взгляды обратились на меня и сверток, лежащий у меня на коленях.

Тревор, уютно расположившийся у камина и стоявший, опираясь локтем о мраморную каминную полку, теперь смотрел на Ника с изумлением. Потом пересек комнату, подошел к Нику и, мягко положив руку на его плечо, спросил:

— Разве ты не помнишь? Ведь ты просил меня привезти это для нее.

Ник даже не взглянул на брата. Он подался вперед на стуле и указал пальцем на сверток, потом процедил сквозь зубы:

— Откройте его!

Я принялась развязывать ленту, стараясь сдержать дрожь в непослушных пальцах. По правде говоря, мысли мои были заняты не подарком, а выражением глаз милорда. Сегодня они мне казались более беспокойными, чем всегда. Наконец мне удалось развязать ленту и развернуть бумагу: теперь я уставилась на роскошное изумрудно — зеленое платье из атласа, лежавшее пышными складками у меня на коленях.

Это было самое прекрасное платье, какое только мне доводилось видеть в жизни.

— Неужели не помнишь, Ник? — послышался голос Тревора. — Ты сказал, что тебе надоело смотреть на ее блеклое платье и что ты хочешь написать ее в чем-нибудь ярком и красивом. Ты попросил меня пойти к мадам Элизе Варден, зная, что она с этим справится быстро. По правде говоря, я уже вчера мог бы вернуться домой, но шитье платья отняло больше времени, чем вначале думала мадам. Конечно, мы не знали ваших размеров, Ариэль, и прикинули на глазок, но, думаю, оно вам подойдет. Почему бы вам не пойти и не примерить его? Уверен, что Нику так же не терпится увидеть вас в нем, как и мне, и узнать, годится ли оно.

Я снова посмотрела на платье, вспоминая, как повела себя Адриенна, когда ей преподнесли свадебные кружева. Сердце мое забилось в отчаянии. Ник забыл, что попросил привезти этот подарок для меня, и этот провал в памяти напомнил мне, что его болезнь невозможно излечить быстро и что она не пройдет сама по себе. И поэтому я сразу же возненавидела это прекрасное платье. И все же мне захотелось прижать его к груди, потому что Николас подарил его мне по одной причине и причиной этой была любовь.

Нетвердо держась на ногах, я поднялась, уронив оберточную бумагу на пол. Я была в растерянности и не знала, как себя вести и принимать ли столь ценный подарок. Наконец Николас откинулся на спинку стула и тихо сказал:

— Да-да, теперь я припоминаю. Конечно, вы должны пойти и примерить платье, Ариэль. Считайте это моим подарком.

Я ответила улыбкой на его улыбку, потом, бормоча слова благодарности, вышла. Но теперь я должна была привести в порядок свои расстроенные нервы, прежде чем снова встречусь с милордом.

Выходя, я наткнулась на Брэббса, стоявшего в дверях и разговаривавшего с Реджинальдом. Я подошла прямо к нему и, взяв его за руку, попросила дворецкого оставить нас вдвоем.

Реджи слегка поклонился Брэббсу и сказал:

— Я скажу мистеру Тревору, что вы здесь.

— Пожалуйста, оставьте меня наедине с мистером Брэббсом минут на десять, — попросила я.

Когда он, кивнув, удалился, я повернулась к своему другу:

— Вы как раз тот человек, которого я хотела видеть. У меня есть новость, доктор Брэббс.

Взгляд его упал на платье в моих руках.

— Что это? — спросил он.

— Платье.

Я потащила его к ближайшей двери, втолкнула в комнату и закрыла за собой дверь.

Он все еще смотрел на сверток у меня в руках.

— Так дело дошло до этого?

— До чего?

Хмурясь, я повесила платье на спинку стула.

— Что тебе приходится делать ради этого, Мэгги? Я никогда не подозревал, что ты на это способна. Я не думал, что ты можешь продавать себя…

— Как вы смеете говорить мне такие вещи? — перебила я. — Платье всего лишь подарок и ничего больше. Кроме того, какое вам дело до этого?

— Очень даже большое, — сказал старик. — Он последний человек в мире, с которым я хотел бы тебя видеть, девочка.

— Не могу поверить своим ушам! Вы хотите сказать, что верите нелепым россказням? Неужели вы и впрямь считаете его безумным?

— Безумие — прекрасный способ укрыться от правосудия, Мэгги. Под личиной безумия совершались и совершаются грандиозные и страшные преступления.

— Вы хотите сказать, что верите в то, что он убил свою жену и сам сфабриковал историю о своем безумии?

Он схватил меня за плечи и заговорил шепотом:

— Мэгги, девочка моя, если единственное, что ты хочешь получить, — твой сын, хватай его и беги отсюда. Я помогу тебе, если ты считаешь, что я должен тебе помочь, но я не могу видеть, как ты растрачиваешь свою жизнь на такого человека, как Николас Уиндхэм! Поверь мне, Мэгги, он снова причинит тебе боль, и этим все кончится, а может, и чем-то худшим.

— Нет, он никогда не причинит мне боли! — горячо возразила я.

— Как ты можешь говорить такое? Он разбил тебе сердце, женившись на леди Джейн. А когда она ему надоела, убил ее. Мэгги, беги отсюда, пока не поздно!

Я оттолкнула его:

— А я-то считала вас своим другом, доктор Брэббс! Если бы это было действительно так, то вы не говорили бы таких вещей о человеке, которого я люблю и за которого собираюсь выйти замуж.